MJisALIVEru

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » MJisALIVEru » В мыслях О... » Косой дождь


Косой дождь

Сообщений 1 страница 100 из 100

1

" Поэта долг — пытаться единить
края разрыва меж душой и телом.
Талант — игла. И только голос — нить.
И только смерть всему шитью — пределом."

Почему снова стихи? Не знаю. Душа просит. Когда  говорят музы, пушки молчат. Да и не было у нас темы, чтобы принести любимое, встреченное, скрутившее и отпустившее в небо... Когда своими словами не так.
Буду наполнять.
Кто хочет, присоединяйтесь.

Начну со ставшего уже знаменитым на злобу дня.

* * *
Я пишу: «Вот, пеку пирог и варю компот».
В комментариях мне отвечают:— Вот!
У тебя, значит, мирная жизнь, компот,
А ты знаешь, что в мире война идет?

Я пишу: «Посмотрите, вот это — кот.
Он смешной и ужасно себя ведет...»
В комментариях мне отвечают:— Чёрт!
Как ты можешь?Там-то и там-то погиб народ!

Я пишу: «Я кормила птенца дрозда.
Еле выжил, поскольку упал из гнезда».
А мне пишут:— Какого такого дрозда?— 
Ты, наверное, с глузду съехала, да?

Ты не знаешь, что с рельсов сошли поезда,
Есть ли дело нам до птенца дрозда?
И напишешь однажды: «Лежу в траве,
Мысли глупые скачут в моей голове...»

И внезапно на это придет ответ:
Я считал, что я мёртв. Оказалось, нет:
Я читал про кота, про дрозда, компот:
Это значит, что жизнь у других идет.
Это значит: ещё существует шанс
Для таких, как мы. Для меня. Для нас.

Дарина Никонова

+6

2

Сегодняшние стихи о маме.

Изрек пророк

Изрек пророк:- Нет бога, кроме бога!
- Я говорю:- Нет мамы, кроме мамы!..
- Никто меня не встретит у порога,
Где сходятся тропинки, словно шрамы.
Вхожу и вижу четки, на которых
Она в разлуке, сидя одиноко,
Считала ночи, черные, как порох,
И белы дни, летящие с востока.
Кто разожжет теперь огонь в камине,
Чтобы зимой согрелся я с дороги?
Кто мне, любя, грехи отпустит ныне
И за меня помолится в тревоге?
Я в руки взял Коран, тисненный строго,
Пред ним склонялись грозные имамы.
Он говорит:- Нет бога, кроме бога!
- Я говорю:- Нет мамы, кроме мамы!

Расул Гамзатов

+2

3

«Во всем мне хочется дойти до самой сути…» Борис Пастернак

Во всем мне хочется дойти
До самой сути.
В работе, в поисках пути,
В сердечной смуте.

До сущности протекших дней,
До их причины,
До оснований, до корней,
До сердцевины.

Всё время схватывая нить
Судеб, событий,
Жить, думать, чувствовать, любить,
Свершать открытья.

О, если бы я только мог
Хотя отчасти,
Я написал бы восемь строк
О свойствах страсти.

О беззаконьях, о грехах,
Бегах, погонях,
Нечаянностях впопыхах,
Локтях, ладонях.

Я вывел бы ее закон,
Ее начало,
И повторял ее имен
Инициалы.

Я б разбивал стихи, как сад.
Всей дрожью жилок
Цвели бы липы в них подряд,
Гуськом, в затылок.

В стихи б я внес дыханье роз,
Дыханье мяты,
Луга, осоку, сенокос,
Грозы раскаты.

Так некогда Шопен вложил
Живое чудо
Фольварков, парков, рощ, могил
В свои этюды.

Достигнутого торжества
Игра и мука -
Натянутая тетива
Тугого лука.

+3

4

Neo
Да, да, еще, еще, пожалуйста! Я знаю, что у тебя много.

0

5

Представляю стихи Даны Сидерос

Май

За обедом он говорит:
надевай нарядное, мы идём на концерт.
Будет квартет, пианист-виртуоз в конце.
Бросай своё макраме, я купил билет.

Она говорит: Нет.

Ты только представь себе:
начнется пожар,
посыплются стены, асфальт поплывет, дрожа,
а я в легком платье, в бусах и без ножа,
на каблуках,
в шелках,
в кружевах манжет --
как же я буду бежать?

Он думает: вот-те на, нас опять догнала война.
Варвара совсем плоха,
едва зацветает черёмуха,
начинается вся эта чепуха.
А я ведь тоже видел немало,
над головой три года свистело и грохотало.

Досадует: вот ведь, взяла манеру
пугаться каждого звука.
Тогда завели бы сына, сейчас бы нянчили внука.
А так, конечно, отвлечься нечем,
прогулка -- история всякий раз.
Разве бы я её не укрыл?
Разве не спас?

Он доедает свой хлеб,
и кусочек откладывает
про запас.

* * *
Один мой друг подбирает бездомных кошек,
Несёт их домой, отмывает, ласкает, кормит.
Они у него в квартире пускают корни:
Любой подходящий ящичек, коврик, ковшик,
Конечно, уже оккупирован, не осталось
Такого угла, где не жили бы эти черти.
Мой друг говорит, они спасают от смерти.
Я молча включаю скепсис, киваю, скалюсь.

Он тратит все деньги на корм и лекарства кошкам,
И я удивляюсь, как он ещё сам не съеден.
Он дарит котят прохожим, друзьям, соседям.
Мне тоже всучил какого-то хромоножку
С ободранным ухом и золотыми глазами,
Тогда ещё умещавшегося на ладони...

Я, кстати, заботливый сын и почетный донор,
Я честно тружусь, не пью, возвращаю займы.
Но все эти ценные качества бесполезны,
Они не идут в зачет, ничего не стоят,
Когда по ночам за окнами кто-то стонет,
И в пении проводов слышен посвист лезвий,
Когда потолок опускается, тьмы бездонней,
И смерть затекает в стоки, сочится в щели,
Когда она садится на край постели
И гладит меня по щеке ледяной ладонью,
Всё тело сводит, к нёбу язык припаян,
Смотрю ей в глаза, не могу отвести взгляда.

Мой кот Хромоножка подходит, ложится рядом.
Она отступает.

* * *
Ты думаешь: когда увидишь его,
кровь твоя превратится в сидр,
воздух станет густ и невыносим,
голос - жалок, скрипуч, плаксив.
Ты позорно расплачешься
и упадёшь без сил.

А потом вы встречаетесь, и ничего:
никаких тебе сцен из книг.
Ни монологов, ни слёз, ни иной возни.
Просто садишься в песок рядом с ним,
а оно шумит
и омывает твои ступни.

+3

6

Каждый выбирает для себя

Юрий Левитанский

Каждый выбирает для себя
женщину, религию, дорогу.
Дьяволу служить или пророку -
каждый выбирает для себя.

Каждый выбирает по себе
слово для любви и для молитвы.
Шпагу для дуэли, меч для битвы
каждый выбирает по себе.

Каждый выбирает по себе.
Щит и латы. Посох и заплаты.
Меру окончательной расплаты.
Каждый выбирает по себе.

Каждый выбирает для себя...
Выбираю тоже - как умею.
Ни к кому претензий не имею.
Каждый выбирает для себя.

[1976]

+3

7

Бараташвили Николоз

Цвет небесный, синий цвет

Цвет небесный, синий цвет,
Полюбил я с малых лет.
В детстве он мне означал
Синеву иных начал.

И теперь, когда достиг
Я вершины дней своих,
В жертву остальным цветам
Голубого не отдам.

Он прекрасен без прикрас.
Это цвет любимых глаз.
Это взгляд бездонный твой,
Напоенный синевой.

Это цвет моей мечты.
Это краска высоты.
В этот голубой раствор
Погружен земной простор.

Это легкий переход
В неизвестность от забот
И от плачущих родных
На похоронах моих.

Это синий негустой
Иней над моей плитой.
Это сизый зимний дым
Мглы над именем моим.

1841

(Перевод Бориса Пастернака)

+3

8

Марина Цветаева 1914 год

Ты миру отдана на травлю,
И счета нет твоим врагам,
Ну, как же я тебя оставлю?
Ну, как же я тебя предам?

И где возьму благоразумье:
«За око-око, кровь-за кровь»,
Германия-мое безумье!
Германия-моя любовь!

Ну, как же я тебя отвергну,
Мой столь гонимый Vaterland
Где все еще по Кенигсбергу
Проходит узколицый Кант,

Где Фауста нового лелея
В другом забытом городке-
Geheimrath Goethe по аллее
Проходит с тросточкой в руке.

Ну, как же я тебя покину,
Моя германская звезда,
Когда любить наполовину
Я не научена, — когда, —

— От песенок твоих в восторге —
Не слышу лейтенантских шпор,
Когда мне свят святой Георгий
Во Фрейбурге, на Schwabenthor.

Когда меня не душит злоба
На Кайзера взлетевший ус,
Когда в влюбленности до гроба
Тебе, Германия, клянусь.

Нет ни волшебней, ни премудрей
Тебя, благоуханный край,
Где чешет золотые кудри
Над вечным Рейном-Лорелай


Марина Цветаева, 1939 год

О, дева всех румянее
Среди зеленых гор —
Германия!
Германия!
Германия!
Позор!

Полкарты прикарманила,
Астральная душа!
Встарь — сказками туманила,
Днесь — танками пошла.

Пред чешскою крестьянкою —
Не опускаешь вежд,
Прокатываясь танками
По ржи ее надежд?

Пред горестью безмерною
Сей маленькой страны,
Что чувствуете, Германы:
Германии сыны??

О мания! О мумия
Величия!
Сгоришь,
Германия!
Безумие,
Безумие
Творишь!

С объятьями удавьими
Расправится силач!
За здравие, Моравия!
Словакия, словачь!

В хрустальное подземие
Уйдя — готовь удар:
Богемия!
Богемия!
Богемия!
Наздар!

+1

9

Евгений Евтушенко.  Один из тех, к кому возвращаешься всю жизнь.

МОЛИТВА

Униженьями и страхом
Заставляют быть нас прахом,
Гасят в душах божий свет.
Если гордость мы забудем,
Мы лишь серой пылью будем
Под колесами карет.

Можно бросить в клетку тело,
Чтоб оно не улетело
Высоко за облака,
А душа сквозь клетку к богу
Все равно найдет дорогу,
Как пушиночка, легка.

Жизнь и смерть - две главных вещи.
Кто там зря на смерть клевещет?
Часто жизни смерть нежней.
Научи меня, Всевышний,
Если смерть войдет неслышно,
Улыбнуться тихо ей.

Помоги, господь,
Все перебороть,
Звезд не прячь в окошке,
Подари, господь,
Хлебушка ломоть -
Голубям на крошки.

Тело зябнет и болеет,
На кострах горит и тлеет,
Истлевает среди тьмы.
А душа все не сдается.
После смерти остается
Что-то большее, чем мы.

Остаемся мы по крохам:
Кто-то книгой, кто-то вздохом,
Кто-то песней, кто - дитем,
Но и в этих крошках даже,
Где-то, будущего дальше,
Умирая, мы живем.

Что, душа, ты скажешь богу,
С чем придешь к его порогу?
В рай пошлет он или в ад?
Все мы в чем-то виноваты,
Но боится тот расплаты,
Кто всех меньше виноват.

Помоги, господь,
Все перебороть,
Звезд не прячь в окошке,
Подари, господь,
Хлебушка ломоть -
Голубям на крошки.

1996

+2

10

Вивьен написал(а):

Сегодняшние стихи о маме.

Можно я тоже добавлю о маме? Каждый раз перечитываю - вот же счастье! Что мы ищем еще?

У нее счастливей не было лица:
Пошел сынишка! Женщина готова
Рассказывать об этом без конца,
И только о самой себе ни слова.

А было так: он что-то лепеча,
Поднялся вдруг, качаясь от волненья,
И две её руки, как два луча
Ему определили направленье

И страх его растаял неспроста,
Когда он зашагал, круша преграды
Ведь две её руки, как два щита
Все это время находились рядом.

И он прошел от стула до стола,
Хоть пол шатало, будто на причале
Ведь две её руки, как два крыла
Парили над сыновьими плечами.

Наступит время - сын через порог.
За встречами - отъезды и разлуки.
Но у начала всех его дорог,
опять её протянутые руки...

Юрий Воронов.

+3

11

Neo написал(а):

А можно стихи в прозе?

МагистР написал(а):

Можно я тоже добавлю о маме?

Не то слово можно, спасибо!

И вот вам в прозе и маме

Надо жить у моря, мама   Вера Полозкова 

Надо жить у моря, мама, надо делать, что нравится, и по возможности ничего не усложнять; это ведь только вопрос выбора, мама: месяцами пожирать себя за то, что не сделано, упущено и потрачено впустую — или решить, что оставшейся жизни как раз хватит на то, чтобы все успеть, и приняться за дело; век пилить ближнего своего за то, какое он тупое неповоротливое ничтожество — или начать хвалить за маленькие достиженьица и победки, чтобы он расцвел и почувствовал собственную нужность — раз ты все равно с ним, и любишь его, зачем портить кровь ему и себе?
Говорить «конечно, ты же бросишь меня», и воскликнуть торжествующе «так я и знала!», когда бросит, — или не думать об этом совсем, радоваться факту существования вместе, делать вместе глупости и открытия и не проедать в любимом человеке дыру по поводу того, что случится или не случится?
Всегда говорить «я не смогу», «глупо даже начинать» — или один раз наплевать на все и попробовать? И даже если не получится — изобрести другой способ и попробовать снова?
Считать любого, кто нравится тебе, заведомо мудаком и садистом, складывать руки на груди, язвить, ухмыляться, говорить «переубеди меня» — или один раз сдаться и сказать «слушай, я в ужасе от того, сколько власти ты имеешь надо мной, ты потрясающий, мне очень страшно, давай поговорим»?
Быть всегда уперто-правым, как говорит Алена, и всем в два хода давать понять, кто тут босс — и остаться в итоге в одиночестве, в обнимку со своей идиотской правотой — или один раз проглотить спесь, прийти мириться первым, сказать «я готов тебя выслушать, объясни мне, что происходит»? Раз уж ты все равно думаешь об этом днями напролет?
Быть гордым и обойденным судьбой, Никто-Меня-Не-Любит-2009 — или глубоко вдохнуть и попросить о помощи, когда нужна, — и получить помощь, что самое невероятное? Ненавидеть годами за то, как несправедливо обошлись с тобой — или, раз это так тебя мучает, один раз позвонить и спросить самым спокойным из голосов «слушай, я не могу понять, почему»?
Двадцать лет убиваться по ушедшей любви — или собрать волю в кулак, позволить себе заново доверяться, открываться, завязать отношения и быть счастливым? Во втором гораздо больше доблести, на мой взгляд, чем в первом, для первого вообще не требуется никаких душевных усилий.
Прочитать про себя мерзость и расстроиться на неделю — или пожать плечами и подумать, как тебе искренне жаль написавшего?
Страдать и считать, что мир это дрянная шутка Архитектора Матрицы, тыкать в свои шрамы как в ордена, грустно иронизировать насчет безнадежности своего положения — или начать признаваться себе в том, что вкусное — вкусно, теплое — согревает, красивое — заставляет глаз ликовать, хорошие — улыбаются, щедрые — готовы делиться, а не все это вместе издевка небесная, еще один способ тебя унизить?
..Господи, это так просто, мама, от этого такое хмельное ощущение всемогущества — не понимаю, почему это не всем так очевидно, как мне; все на свете просто вопрос выбора, не более того; не существует никаких заданностей, предопределенностей, недостижимых вершин; ты сам себе гвоздь в сапоге и дурная примета; это ты выбрал быть жалким, никчемным и одиноким — или счастливым и нужным, никто за тебя не решил, никто не способен за тебя решить, если ты против.
Если тебе удобнее думать так, чтобы ничего не предпринимать — живи как жил, только не смей жаловаться на обстоятельства — в мире, где люди покоряют Эвересты, записывают мультиплатиновые диски и берут осадой самых неприступных красавиц, будучи безвестными очкастыми клерками — у тебя нет права говорить, будто что-то даже в теории невозможно.
Да, для этого нужно иметь волю — нужно всего-то выбрать и быть верным своему выбору до конца; только-то. Вселенная гибкий и чуткий материал, из нее можно слепить хоть Пьяцца Маттеи, хоть район Солнцево — ты единственный, кто должен выбрать, что лепить.
Я считала, что это с любыми материальными вещами работает, только не с людьми; хочешь денег — будут, славы — обрушится, путешествий — только назначь маршрут; но события последних недель доказывают, мама, что с людьми такая же история, будь они трижды холодными скалами, колючими звездами — просто перестань считать их колючими звездами и один раз поговори, как с самим собой, живым, теплым и перепуганным — вот удивишься, как все изменится, преобразится, мама...

0

12

Евтушенко

Не убий!— в полумраке грошовые свечи горят...
Из глубин возникают слова и становятся в ряд.
Если боль и набухли кровавые кисти рябин,
Если бой,— кто услышит твое: «Не убий..»?
Мы слышны только самым ближайшим друзьям и врагам.
Мы смешны, если вечность пытаемся бросить к ногам.
Есть предел у цветка, у зари и у сердца в груди.
Мир людей. И над каждым библейское: «Не укради!..»
Мир дрожит, будто он искупался в январской воде...
Надо жить! У последней черты. На последней черте.
Думать всласть. Колесить, как товарный вагон
И не красть. Разве что — У богов. Огонь.

0

13

Сегодня Высоцкий, конечно.
У него много прекрасных песен и стихов о борьбе.
И все-таки не они.

* * *
Проложите, проложите
Хоть тоннель по дну реки
И без страха приходите
На вино и шашлыки.

И гитару приносите,
Подтянув на ней колки.
Но не забудьте - затупите
Ваши острые клыки.

А когда сообразите -
Все пути приводят в Рим,-
Вот тогда и приходите,
Вот тогда поговорим.

Нож забросьте, камень выньте
Из-за пазухи своей
И перебросьте, перекиньте
Вы хоть жердь через ручей.

За посев ли, за покос ли -
Надо взяться, поспешать!
А прохлопав, сами после
Локти будете кусать.

Сами будете не рады,
Утром вставши,- вот те раз! -
Все мосты через преграды
Переброшены без нас.

Так проложите, проложите
Хоть тоннель по дну реки!
Но не забудьте, затупите
Ваши острые клыки!

+1

14

* * *
Просидишь весь день за своим компом,
В мониторе тонешь (какая драма!),
И уже не хочется ни о ком,
Да и сам едва ли не голограмма.

То ли выпал снег, то ли это фон
За окном сменили опять на белый.
Но настанет утро, и выйдешь вон,
И продолжишь вновь совершать набеги

На места культуры, еды, питья,
А потом срастешься с толпой в маршрутке,
Где на всё, что мыслится, есть статья,
И любое горе сводимо к шутке.

Просидишь всю ночь, а потом еще,
А потом уснешь, и тебе приснится,
Будто жизнь твоя по щекам течет.
И ее глаза. И ее ресницы.

Александр Костарев

0

15

Ненастный вечер, тихий и холодный.
Мельчайший дождик сыплется впотьмах.
Прямой-прямой пустой Международный
в огромных новых нежилых домах.
Тяжелый свет артиллерийских вспышек
то озаряет контуры колонн,
то статуи, стоящие на крышах,
то барельеф из каменных знамен
и стены - сплошь в пробоинах снарядов...
А на проспекте - кучка горожан:
трамвая ждут у ржавой баррикады,
ботву и доски бережно держа.
Вот женщина стоит с доской в объятьях;
угрюмо сомкнуты ее уста,
доска в гвоздях - как будто часть распятья,
большой обломок русского креста.
Трамвая нет. Опять не дали тока,
а может быть, разрушил путь снаряд...
Опять пешком до центра - как далеко!
Пошли... Идут - и тихо говорят.
О том, что вот - попался дом проклятый,
стоит - хоть бомбой дерево ломай.
Спокойно люди жили здесь когда-то,
надолго строили себе дома.
А мы... Поежились и замолчали,
разбомбленное зданье обходя.
Прямой проспект, пустой-пустой, печальный,
и граждане под сеткою дождя.

...О, чем утешить хмурых, незнакомых,
но кровно близких и родных людей?
Им только б доски дотащить до дома
и ненадолго руки снять с гвоздей.
И я не утешаю, нет, не думай,-
я утешеньем вас не оскорблю:
я тем же каменным, сырым путем угрюмым
тащусь, как вы, и, зубы сжав,- терплю.
Нет, утешенья только душу ранят,-
давай молчать... Но странно: дни придут,
и чьи-то руки пепел соберут
из наших нищих, бедственных времянок.
И с трепетом, почти смешным для нас,
снесут в музей, пронизанный огнями,
и под стекло положат, как алмаз,
невзрачный пепел, смешанный с гвоздями!
Седой хранитель будет объяснять
потомкам, приходящим изумляться:
- Вот это - след Великого Огня,
которым согревались ленинградцы.
В осадных, черных, медленных ночах,
под плач сирен и орудийный грохот,
в их самодельных временных печах
дотла сгорела целая эпоха.
Они спокойно всем пренебрегли,
что не годилось для сопротивленья,
все отдали победе, что могли,
без мысли о признанье в поколеньях.
Напротив, им казалось по-другому:
казалось им порой - всего важней
охапку досок дотащить до дома
и ненадолго руки снять с гвоздей...

...Так, день за днем, без жалобы, без стона,
невольный вздох - и тот в груди сдавив,
они творили новые законы
людского счастья и людской любви.
И вот теперь, когда земля светла,
очищена от ржавчины и смрада,-
мы чтим тебя, священная зола
из бедственных времянок Ленинграда...
...И каждый, посетивший этот прах,
смелее станет, чище и добрее,
и, может, снова душу мир согреет
у нашего блокадного костра.

Октябрь 1942
Ольга Берггольц

+3

16

Бродский Иосиф.  В день памяти.

ОСТАНОВКА В ПУСТЫНЕ

Теперь так мало греков в Ленинграде,
что мы сломали Греческую церковь,
дабы построить на свободном месте
концертный зал. В такой архитектуре
есть что-то безнадежное. А впрочем,
концертный зал на тыщу с лишним мест
не так уж безнадежен: это - храм,
и храм искусства. Кто же виноват,
что мастерство вокальное дает
сбор больший, чем знамена веры?
Жаль только, что теперь издалека
мы будем видеть не нормальный купол,
а безобразно плоскую черту.
Но что до безобразия пропорций,
то человек зависит не от них,
а чаще от пропорций безобразья.

Прекрасно помню, как ее ломали.
Была весна, и я как раз тогда
ходил в одно татарское семейство,
неподалеку жившее. Смотрел
в окно и видел Греческую церковь.
Все началось с татарских разговоров;
а после в разговор вмешались звуки,
сливавшиеся с речью поначалу,
но вскоре - заглушившие ее.
В церковный садик въехал экскаватор
с подвешенной к стреле чугунной гирей.
И стены стали тихо поддаваться.
Смешно не поддаваться, если ты
стена, а пред тобою - разрушитель.

К тому же экскаватор мог считать
ее предметом неодушевленным
и, до известной степени, подобным
себе. А в неодушевленном мире
не принято давать друг другу сдачи.
Потом туда согнали самосвалы,
бульдозеры... И как-то в поздний час
сидел я на развалинах абсиды.
В провалах алтаря зияла ночь.
И я - сквозь эти дыры в алтаре -
смотрел на убегавшие трамваи,
на вереницу тусклых фонарей.
И то, чего вообще не встретишь в церкви,
теперь я видел через призму церкви.

Когда-нибудь, когда не станет нас,
точнее - после нас, на нашем месте
возникнет тоже что-нибудь такое,
чему любой, кто знал нас, ужаснется.
Но знавших нас не будет слишком много.
Вот так, по старой памяти, собаки
на прежнем месте задирают лапу.
Ограда снесена давным-давно,
но им, должно быть, грезится ограда.
Их грезы перечеркивают явь.
А может быть, земля хранит тот запах:
асфальту не осилить запах псины.
И что им этот безобразный дом!
Для них тут садик, говорят вам - садик.
А то, что очевидно для людей,
собакам совершенно безразлично.
Вот это и зовут: "собачья верность".
И если довелось мне говорить
всерьез об эстафете поколений,
то верю только в эту эстафету.
Вернее, в тех, кто ощущает запах.

Так мало нынче в Ленинграде греков,
да и вообще - вне Греции - их мало.
По крайней мере, мало для того,
чтоб сохранить сооруженья веры.
А верить в то, что мы сооружаем,
от них никто не требует. Одно,
должно быть, дело нацию крестить,
а крест нести - уже совсем другое.
У них одна обязанность была.
Они ее исполнить не сумели.
Непаханое поле заросло.
"Ты, сеятель, храни свою соху,
а мы решим, когда нам колоситься".
Они свою соху не сохранили.

Сегодня ночью я смотрю в окно
и думаю о том, куда зашли мы?
И от чего мы больше далеки:
от православья или эллинизма?
К чему близки мы? Что там, впереди?
Не ждет ли нас теперь другая эра?
И если так, то в чем наш общий долг?
И что должны мы принести ей в жертву?
_______________________________________________

POSTSCRIPTUM

Как жаль, что тем, чем стало для меня
твое существование, не стало
мое существование для тебя.
...В который раз на старом пустыре
я запускаю в проволочный космос
свой медный грош, увенчанный гербом,
в отчаянной попытке возвеличить
момент соединения... Увы,
тому, кто не умеет заменить
собой весь мир, обычно остается
крутить щербатый телефонный диск,
как стол на спиритическом сеансе,
покуда призрак не ответит эхом
последним воплям зуммера в ночи.

+1

17

Зоя Ященко

Грустный мотив

Мы раньше вставали с восходом солнца
И жили тысячу лет,
Пока один из нас не выкрал
Огонь – мерцающий свет.
Тогда одни из нас стали молиться,
Другие точить клыки,
Но все мы пили из Голубой реки.

А время тогда потекло сквозь пальцы,
К зиме обмелела река.
И тот, кто жил здесь всегда, стал винить
Пришедших издалека.
У одних подрастали дочери,
У других сыновья,
Но все мы пили из одного ручья.

Мы заточали друг друга в крепости,
Поджигали мосты.
Над этим градом – звезда с полумесяцем,
Над тем – на макушках кресты.
Над одним окном – песня иволги,
Над другим – галдеж воронья,
Но все мы пили из одного ручья.

Один удалился от мира в горы
К источникам Инь и Ян.
Другой сидел в задымленной чайной
И просто курил кальян.
На одной жене платье белое,
Та, что в черном, – жена ничья,
Но все мы пили из одного ручья.

Один поднималася все выше и выше,
Другой повредил крыло.
На одних полях наливались колосья,
На других ничего не росло.
Один умирал, настигнутый пулей,
Другой – стрелял из ружья,
Но все мы пили из одного ручья.

И отхлебнув – кто вина, кто зелья,
Кто отца поминая, кто – мать,
Один решает, что время строить,
Другой – что время взрывать.
Но каждую полночь Сидящий
У мельницы судеб решает их спор:
Он говорит, кому выходить в дозор.

+1

18

Вивьен написал(а):

Грустный мотив

Организм грусти сопротивляется, несмотря ни на что.

Вероника Тушнова

А знаешь, всё ещё будет!
Южный ветер еще подует,
и весну еще наколдует,
и память перелистает,
и встретиться нас заставит,
и еще меня на рассвете
губы твои разбудят.
Понимаешь, все еще будет!
В сто концов убегают рельсы,
самолеты уходят в рейсы,
корабли снимаются с якоря...
Если б помнили это люди,
чаще думали бы о чуде,
реже бы люди плакали.
Счастье - что онo? Та же птица:
упустишь - и не поймаешь.
А в клетке ему томиться
тоже ведь не годиться,
трудно с ним, понимаешь?
Я его не запру безжалостно,
крыльев не искалечу.
Улетаешь?
Лети, пожалуйста...
Знаешь, как отпразднуем
Встречу!

0

19

Я тыщу планов отложу
На завтра. Ничего не поздно.
Мой гроб еще шумит в лесу.
Он — дерево,
Он нянчит гнезда.

© Франтишек Грубин.

+2

20

ol_lu
Первое сообщение - и здесь, и какое!
http://www.kolobok.us/smiles/artists/vishenka/l_daisy.gif

0

21

Сегодня не стало Кузьмы Скрябина  :'( Человека прямого, честного, любящего свою страну и не боящегося критиковать власть.
Его обращение к президентам.
http://allukraine.co.ua/wp-content/uploads/Ke7VXzd4DIw.jpg

Лист до президентів України

Панове президенти є до вас розмова
Бо ми давно не чули від вас правдиве слово
І може я ніколи б не починав її
Та скажу вам відверто - причина у війні

В яку ви цю країну всі разом погрузили
І щоб її не було ви нічого не зробили
Невже за стільки років ви достатньо не нажили
Щоб заробляти гроші копаючи могили

Панове президенти є до вас питання
Чому ви всі живете як голубці в сметані
Тоді коли всі люди скидаються солдатам
Копійками, які ви ще в них не встигли відібрати

Чому ви не пошлете на війну своїх синів
Ні внуків, ні племінників, самих вас там не видно
Зате на смерть кидаєте чужих чоловіків
Скажіть мені, невже це виглядає справедливо

Чому холоднокровно ви зливаєте країну?
І у крові своїй ви власну топите дитину
Скажіть, будь ласка, чим всі люди в цій країні винні
Скажіть ціну, за скільки ви продали Україну!

Я хочу побажати вам , панове президенти
Відчути весь наш біль на собі перше ніж померти
А всім нащадкам вашим - я хочу тільки зла
Яке ви всі разом роками готували нам!

(с) Кузьма Скрябін

+7

22

МагистР написал(а):

Его обращение к президентам.


Господа президенты к вам разговор
Потому что мы давно не слышали от вас истинное слово
И может я никогда не начинал ее
И скажу вам откровенно - причина в войне

В которую вы эту страну все вместе погрузили
И чтобы ее не было вы ничего не сделали
Неужели за столько лет вы достаточно не нажили
Чтобы зарабатывать деньги копая могилы

Господа президенты к вам вопрос
Почему вы все живете как голубцы в сметане
Тогда когда все люди похожи солдатам
Копейками, которые вы еще в них не успели отобрать

Почему вы не пошлете на войну своих сыновей
Ни внуков, ни племянников, самых вас там не видно
Зато на смерть бросаете чужих мужчин
Скажите мне, неужели это выглядит справедливо

Почему хладнокровно вы сливаете страну?
И в крови своей вы собственную топите ребенка
Скажите, пожалуйста, чем все люди в этой стране должны
Скажите цену, за сколько вы продали Украину!

Я хочу пожелать вам, господа президенты
Почувствовать вcю нашу боль на себе прежде чем умереть
А всем потомкам вашим - я хочу только зла
Которое вы все вместе годами готовили нам!


http://www.youtube.com/watch?v=6ZIYUTfuA7g

+2

23

да-да, наш министр иностранных дел, Сергей Лавров)

КАК БУДТО ВЧЕРА

Как будто вчера, это было как будто вчера:
Такси во дворе и крутой посошок вспоминаю…
А шесть этих лет мимолетною искрой костра
Уже промелькнули — быстрее, чем та стременная.
Как будто вчера без рубля начиналась игра,
Взялись покорять город шумный, столичный, надменный.
Как будто вчера — за душой ни кола ни двора,
Как будто вчера — и любовь в первый раз, и измена.
Как будто вчера не чехлили гитар до утра,
Стараясь подняться на вечно высокие ноты.
Как будто вчера козырная поперла игра,
Втянула в другие дела и другие заботы.
Как будто вчера это было на первых плотах,
Когда обрели наконец понимание сути.
Как будто вчера отыскали дорогу впотьмах,
Как будто вчера очутились опять на распутье.
Как будто вчера от добра не искали добра,
Гордились страной, что всегда за спиною стояла.
Как будто вчера всю страну разметали ветра.
Уж нету страны, но вот гордость зачем-то осталась.
Как будто вчера, это было как будто вчера:
Такси у ворот, чемоданы в ремнях сыромятных…
Измерила срок мимолетная искра костра,
И вновь посошок — но уже на дорогу обратно.
Как будто вчера — то веселье, то горечь подряд,
То голод — не тетка, то пьяная сытость по горло.
Дорога вперед — лишь начало дороги назад,
А сколько уже посошков в тех дорогах истерлось.
Как будто вчера жизнь летела сплошной кутерьмой,
А вспомнишь сейчас — и ничто не покажется зряшным.
И нынешний миг — посошок на дорогу домой —
Назавтра останется в памяти нашей вчерашней.

Февраль 1996 года

+3

24

* * *

Человек, следящий за событиями, происходящими в мире
С Олимпиады 80 стал клеить клочки газет на стенах в своей квартире
Вся его жизнь состояла из свершённого прошлого панорамы.
Жена ушла от него к ведущему одной новостной программы.
Дети выросли журналистами интернет-радио-теле-
А он всё вырезал и клеил, вырезал и клеил.
В две тысячи тринадцатом из-за взрыва виртуальной бомбы,
Гении, и мечтающие стать ими превратились в зомби.
У них создалась такая крепкая мафия,
Что нобелевскую премию мира дали умершему Каддафи.
В две тысячи четырнадцатом из-за взрыва интернет портала
В мире совсем ничего не стало.
Никто ничего не свершил, никому ничего не сказал.
Но он вырезал и клеил, клеил и вырезал.
Человек ,посвятивший всю жизнь новостям,
Никогда не ходил по гостям.
Когда он умирал от информационного голода,
Вспомнил время, когда был совсем молод.
Тогда не было конца света, войны и проблемы с арабами
Был только проигрыватель и винил группы абба
Заперев свой музей новостей, он остался в нём жить один.
Дэнсинг квин, дэнсинг квин, дэнсинг квин.

Алевтина Дорофеева, 2011

+1

25

Ещё и холоден и сыр
Февральский воздух, но над садом
Уж смотрит небо ясным взглядом,
И молодеет Божий мир.
Прозрачно-бледный, как весной,
Слезится снег недавней стужи,
А с неба на кусты и лужи
Ложится отблеск голубой.
Не налюбуюсь, как сквозят
Деревья в лоне небосклона,
И сладко слушать у балкона,
Как снегири в кустах звенят.
Нет, не пейзаж влечёт меня,
Не краски жадный взор подметит,
А то, что в этих красках светит:
Любовь и радость бытия.

Иван Бунин, 1901

0

26

Борис Пастернак

Февраль. Достать чернил и плакать!
Писать о феврале навзрыд,
Пока грохочущая слякоть
Весною черною горит.

Достать пролетку. За шесть гривен,
Чрез благовест, чрез клик колес,
Перенестись туда, где ливень
Еще шумней чернил и слез.

Где, как обугленные груши,
С деревьев тысячи грачей
Сорвутся в лужи и обрушат
Сухую грусть на дно очей.

Под ней проталины чернеют,
И ветер криками изрыт,
И чем случайней, тем вернее
Слагаются стихи навзрыд.

1912

+1

27

"47-й километр".

Он говорит:
- По каждому направлению электричек
есть станция 47-й километр,
вернее, не станция,
конечно, не станция, а платформа,
платформа 47-й километр.

Он говорит:
- Композитор Шаинский
неправильно написал,
вернее, не композитор,
конечно, не композитор,
поэт и писатель Успенский
неправильно написал.

Если вы обидели кого-то зря,
и даже если не зря,
то не получится отгородиться от этого
посредством календаря.
Наоборот, постепенно это и станет единственно важным:
в мозгу образуется белая шарообразная
покалывающая пустота,
ближе к затылку,
незаметно она расширяется и расширяется,
и вот уже нет возможности додумать
даже самую простую мысль,
продолжения мыслей всегда попадают
в эту самую пустоту.
А в ней, в пустоте, пульсируют мелкими точками
напоминанья об вами обиженных зря.

А потом однажды во сне
появляется некто,
вернее, не некто,
а просто вы слышите голос,
голос вам говорит: «Завтра утром
исчезнут все те, от кого вам хотелось избавиться,
вам для этого ничего не понадобится предпринимать,
достаточно просто сейчас о них подумать».
И вы пытаетесь не подумать,
но не получается,
имена, фамилии, лица
точками вспыхивают в пустоте.
А на утро вы просыпаетесь
и чувствуете, что умираете,
и понимаете, что этот голос
не только к вам приходил.

Он молчит, очень долго молчит.
Потом говорит:
- Пока этого не случилось,
есть шанс всё исправить,
не стопроцентный, но всё-таки шанс.
Надо поехать на платформу 47-й километр,
неважно, какого направления
и какого подразделения железной дороги.
Возле этой платформы на плане местности
(GPS-навигаторе, яндех-картах, Google-maps и т.п.)
обязательно обозначена речка.
В реальности это оказывается не речка,
а узенькая канавка,
почти заросшая, но с водой,
идущая прямолинейно вдоль самой платформы.
Местами через неё перекинуты мостики из одиночных шпал.
Надо вам не побрезговать,
спуститься и выпить воды из этой канавки.
И как только вы станете пить,
вдоль платформы проследует без остановки товарный поезд.
Надо тут же бежать на платформу
и в просветах между вагонами и цистернами
стараться увидеть на той стороне платформы
кого-то из вами обиженных зря,
постараться ему прокричать
или как-то жестами передать,
попросить прощения.
Если получится, то он там останется,
на противоположной платформе,
после того, как поезд проедет, будет вас ждать.
И можно к нему перейти,
как-то поговорить, или просто
помахать друг другу рукой (можно даже двумя).

А потом можно ехать домой
и готовиться,
накапливать силы для новой поездки
на 47-й километр.

Он говорит:
- По каждому направлению электричек
есть станция 47-й километр.

Он ошибается.

Александр Курбатов

+1

28

И снова Борис Пастернак. День памяти.

* * *
Быть знаменитым некрасиво.
Не это подымает ввысь.
Не надо заводить архива,
Над рукописями трястись.

Цель творчества - самоотдача,
А не шумиха, не успех.
Позорно, ничего не знача,
Быть притчей на устах у всех.

Но надо жить без самозванства,
Так жить, чтобы в конце концов
Привлечь к себе любовь пространства,
Услышать будущего зов.

И надо оставлять пробелы
В судьбе, а не среди бумаг,
Места и главы жизни целой
Отчеркивая на полях.

И окунаться в неизвестность,
И прятать в ней свои шаги,
Как прячется в тумане местность,
Когда в ней не видать ни зги.

Другие по живому следу
Пройдут твой путь за пядью пядь,
Но пораженья от победы
Ты сам не должен отличать.

И должен ни единой долькой
Не отступаться от лица,
Но быть живым, живым и только,
Живым и только до конца.

1956

+2

29

Александр Вертинский написал романс «То, что я должен сказать» вскоре после Октябрьской революции. В конце 1917 года текстовый и нотный варианты песни были опубликованы московским издательством «Прогрессивные новости». В тексте говорилось, что песня посвящена «Их светлой памяти»[2].

О том, кому посвящён этот романс, поначалу не было единого мнения. Так, Константин Паустовский, посетивший в 1918 году концерт Вертинского в Киеве, в своих мемуарах предположил: «Он пел о юнкерах, убитых незадолго в селе Борщаговке, о юношах, посланных на верную смерть против опасной банды»[2].

В действительности песня посвящалась юнкерам, погибшим в Москве во время Октябрьского вооружённого восстания 1917 года и похороненным на Московском Братском кладбище. Об этом в мемуарах писал сам Вертинский: «Вскоре после октябрьских событий я написал песню „То, что я должен сказать“. Написана она была под впечатлением смерти московских юнкеров, на похоронах которых я присутствовал»[2].

Я не знаю, зачем и кому это нужно,
Кто послал их на смерть недрожавшей рукой,
Только так беспощадно, так зло и ненужно
Опустили их в Вечный Покой!

Осторожные зрители молча кутались в шубы,
И какая-то женщина с искаженным лицом
Целовала покойника в посиневшие губы
И швырнула в священника обручальным кольцом.

Закидали их елками, замесили их грязью
И пошли по домам — под шумок толковать,
Что пора положить бы уж конец безобразью,
Что и так уже скоро, мол, мы начнем голодать.

И никто не додумался просто стать на колени
И сказать этим мальчикам, что в бездарной стране
Даже светлые подвиги — это только ступени
В бесконечные пропасти — к недоступной Весне!

Октябрь 1917

+3

30

* * *

Карта мира

Для того чтобы лучше приготовиться к новой жизни,
Я себе раздобуду иную карту мира.
На ней будет меньше обширных стран,
Но больше маленьких материков,
Чтоб великим полководцам
Негде было развернуться,
Но зато без остатка и укоризны
Будет глотать синтетический сор и медных кумиров
Омывающий эти материки океан.

Плоские равнины на этой карте
Будут внезапно и часто прерываться каньонами,
Уединенные монастыри
Будут ютиться вдоль каждой горной гряды,
А под каждой пустыней, полной миражей раскаленных,
Будет постелено море прохладной пресной воды.
Но климат пусть будет тот же,
Чтобы не нарушилось плавное течение вегетации,
И на новой земле размножилось все,
Чему должно плодиться и размножаться.

На моей улучшенной карте
Нью-Йорк окончательно станет деревней,
Нынешнюю Грецию я непременно поменяю на древнюю,
Арарат и Фудзи будут узнавать друг друга издалека,
Бедуин, покинув свою палатку,через час сможет встать на горные лыжи,
И из самого отдаленного кишлака
Будет рукой подать до Парижа.
Я еще не решил, как мне поступить с Атлантидой,
Но народы, плюющие на теченье веков,
Пусть возводят свои пирамиды.

На этой наново вычерченной карте
Не будет ни долины смерти, ни центра мира,
Но на самой высокой секвойе
Будет вечно висеть аполлонова лира.
И покончив со своим проектом в пятницу к вечеру,
Я к тебе обращаюсь с просьбой, всеблагой Демиург,
- Сделай так, чтоб на новой карте
В устье короткой, холодной речки
Обязательно вырос точно такой, как на прежней,
Город по имени Петербург.

Константин Кикоин,  2010

0

31

Как много дней, что выброшены зря…

Как много дней, что выброшены зря,
Дней, что погибли как-то, между прочим.
Их надо вычесть из календаря,
И жизнь становится еще короче.

Был занят бестолковой суетой,
День проскочил – я не увидел друга
И не пожал его руки живой…
Что ж! Этот день я должен сбросить с круга.
А если я за день не вспомнил мать,
Не позвонил хоть раз сестре иль брату,
То в оправданье нечего сказать:
Тот день пропал! Бесценная растрата!

Я поленился или же устал —
Не посмотрел веселого спектакля,
Стихов магических не почитал

И в чем-то обделил себя, не так ли?
А если я кому-то не помог,
Не сочинил ни кадра и ни строчки,
То обокрал сегодняшний итог

И сделал жизнь еще на день короче.
Сложить – так страшно, сколько промотал
На сборищах, где ни тепло, ни жарко…
А главных слов любимой не сказал

И не купил цветов или подарка.
Как много дней, что выброшены зря,
Дней, что погибли как-то, между прочим.
Их надо вычесть из календаря
И мерить свою жизнь еще короче.

Меж датами рожденья и кончины
(а перед ними наши имена)
Стоит тире, черта, стоит знак «минус»,
А в этом знаке жизнь заключена.

В ту черточку вместилось все, что было…
А было все! И все сошло, как снег.
Исчезло, растворилось и погибло,
Чем был похож и не похож на всех.

Погибло все мое! И безвозвратно.
Моя любовь, и боль, и маета.
Все это не воротится обратно,
Лишь будет между датами черта.

Все тороплюсь, спешу, лечу я,
Всегда я в беге нахожусь,
Нехваткой времени врачуя
Во мне таящуюся грусть.

И все ж не вижу в этом смысла —
Жить, время вечно теребя.
Куда бы я ни торопился,
Я убегаю от себя.

Ищу я новые занятья,
Гоню карьером свою жизнь,
Хочу ее совсем загнать я…
Да от себя не убежишь!

Эльдар Рязанов

+1

32

«Я счастлив: не безумен и не слеп,
Просить судьбу мне не о чем.
И все же.
Пусть будет на земле дешевле хлеб,
А человеческая жизнь дороже».

Расул Гамзатов

0

33

Домик уже летит

I. Что, мой дружок, ты не веришь в сказку? Тёмные ищешь в палитре краски? И отучить тебя - труд напрасный? Я постараюсь, по мере сил. Не вырывайся - остынь, довольно, не заставляй меня делать больно, тут не бывает путей окольных – без толку слёзно скулить, просить. Нет компромиссному «либо-либо», если ва-банк, то с большим калибром, ты ещё будешь кричать «спасибо» в час, когда гаснет финальный титр. Не уверяй, что уже всё понял, не притворяйся глупышкой-пони, крошки от булки слизнув с ладони. Поздно, и…
Домик уже летит.

II. Был ты, положим, всю жизнь железным, бил топором тех, кто в душу лезли, щурил глаза от слепящих лезвий мнимых кинжалов войны с собой, скальпы снимая с друзей-подружек, нет, не буквально - намного хуже: только пригрел их – «Прощай, не нужен!», скалясь злорадно, и снова в бой: лавою боль извергать из жерла, не замечая, ступать по жертвам, лишь отмахнувшись ленивым жестом - «Новый заряд, зажигай фитиль!». Вот, каково это – жить без сердца жертвой кошмарнейших вивисекций, личный лелея в груди освенцим. Знаешь, а…
Домик уже летит.

III. С детства подобен на вид страшиле, рот растянув до ушей и шире, - ты дурачком на шесте пришпилен: тучен, тряпичен, безволен, слаб. Ум не нашёл – подошла солома, вроде язык есть, но будто сломан: чтоб ни сказал – не понять ни слова. Прочим нелепостям нет числа. Годы идут и сползают в Лету, как надоело тебе всё это. Жизнь - пережёванная галета, плохо влияет на аппетит. Так и висишь вороньём исклёван. Эх ты, слизняк, размазня, кулёма! Верь мне, что эти проблемы плёвы. Главное…
Домик уже летит.

IV. Может и лев ты, но встретив тигра, мышкой становишься робкой, тихой - серенькой тенью, смешной трусихой, вечно жующей какой-то злак…
Или ты - Гудвин, столь мэр маститый…
Нет, не заела моя пластинка! Домик Гингему прибьет, Бастинду… и уничтожит обитель зла. Надо лишь в это всецело верить, ждать, не сдаваться ни в коей мере, дом прилетит к нам и хлопнет дверью. Сбудется точно, как ни крути. Явится сказка (ей имя – Элли), нежно пронзит всем сердца апрелем. Всё-таки, ах, ну какая прелесть - чувствовать…
Домик уже летит.

Александр Семыкин

0

34

Стало быть, март. Славное это слово —
Сводит на нет зимнее москворечье:
Янваааарь, феврааааль (мимо ударного слога)...
Баста! И — март! И — ощутимо легче

Ждать, забывать, помнить, прощать и верить...
Ноют еще плечи под шубьим спудом,
Но если март выдан по полной мере,
В каждой фигне мнится свое чудо —

Чудо как чу... Крылья мешают ездить
В транспорте: не проходят сквозь турникеты.
И все равно: сдохнуть сейчас на месте
Или лететь, крыш не касаясь, в лето.

Ася Анистратенко

+1

35

Попалась тут интересная книжка. Не стихи, но все-таки сюда, как мне кажется.

Письма Баламута. 1942 год

«Письма Баламута» (англ. The Screwtape Letters) — повесть Клайва Льюиса, написанная в 1942 году в традициях эпистолярного жанра, где внешне забавное повествование скрывает в себе серьёзную духовную проблематику.
Когда началась Вторая мировая война, Льюис записался в ополчение. И если отношение у него к Первой мировой войне было как к чему-то абсолютно бессмысленному, то теперь война рассматривалась им как ещё одно сражение в бесконечной цепи битв между вселенскими силами добра и зла. Льюиса приглашали выступать, то к лётчикам, то на радио (не как филолога, а как проповедника)[2], и именно тогда ему пришло в голову описать самые обычные искушения от лица и имени беса.

Старый дядюшка-бес пишет письма своему молодому бесу-племяннику.

Письмо пятое

Мой дорогой Гнусик!
     Когда ожидаешь подробного доклада о работе,  а  получаешь  расплывчатые
восторги,  это  несколько разочаровывает. Ты пишешь, что "себя не помнишь от
радости", потому что европейцы начали свою очередную войну.
Мне ясно, что  с тобой произошло. Ты не охвачен радостью, ты просто пьян. Читая между строк
твоего совершенно неуравновешенного письма о бессонной ночи пациента, я
могу судить  и  о  твоем  состоянии. 
За свою карьеру ты впервые вкусил того вина, в котором награда за все наши труды. Это вино --  тревога  и  смятение
души  человеческой
  --  ударило  тебе  в  голову. Тебя трудно винить: мудрая
голова не венчает юные  плечи. 
А  вот  впечатлили  ли  подопечного  мрачные картины  будущего,  которые  ты  ему  нарисовал?  Ты подсказал ему печальные воспоминания о его счастливом прошлом,  засосало  у  него  как  следует  под ложечкой? Ты сумел сыграть на всех его тонких струнках? Что ж, это в порядке вещей.  Но  помни,  Гнусик,  делу  --  время,  а  потехе  --  час. Если твое
теперешнее легкомыслие приведет к тому, что добыча выскользнет  из  рук,  ты вечно  и  тщетно  будешь  жаждать  вина,  которого сейчас отведал. Если же с помощью  настойчивых,  хладнокровных  и  непрестанных  усилий  тебе  удастся
заполучить его душу, он-- твой навеки.
Он станет  тогда  живой чашей, до краев полной отчаянием, ужасом и смятением, и ты
сможешь отпивать из нее, когда захочешь
.  Так  что  не  позволяй  временному
возбуждению отвлекать тебя от главного дела, а дело твое -- подрывать веру и
тормозить  добродетель.  В  следующем  письме пришли мне тщательный и полный
отчет о реакциях пациента, чтобы мы могли обдумать, что  лучше:  сделать  из
него   крайнего  пацифиста  или  пламенного  патриота.  Здесь  у  нас  масса
возможностей. Пока что я должен тебя предостеречь: не возлагай слишком много
надежд на войну.

     Конечно, война несет немало забавного.  Постоянный  страх  и  страдание
людей  -- законный и приятный отдых для наших прилежных тружеников. Но какой
в этом прок, если мы не сумеем воспользоваться ситуацией и не доставим новые
души нашему отцу? Когда я вижу временные  страдания  человека,  впоследствии
ускользающего  от нас, мне гадко, словно на роскошном банкете мне предложили
закуску, а затем убрали всю еду. Это хуже, чем не пробовать ничего. А  Враг,
верный своим  варварским  методам,  позволяет нам видеть недолгие страдания
Своих избранных только для того, чтобы помучить  нас,  искусить  и  в  конце
концов  выставить  на посмешище, оставляя нам непрестанный голод, создан ный
Его  охранительным  заслоном.  Подумаем,  как  воспользоваться   европейской
войной,  а  не  как  наслаждаться ею. Кое в чем она сработает в нашу пользу.
Можно надеяться на изрядную меру жестокости  и  злобы.
Но,  если  мы  будем бдительны,  мы  на  этот раз увидим, как тысячи обратятся к Врагу, а десятки
тысяч, так далеко не зашедших, станут заниматься не собой, а теми ценностями и делами, которые они сочтут выше своих  собственных.  Я  знаю, что  Враг  не одобрит многие из этих дел. Но именно здесь Он и не прав. Ведь
Сам Он в конце концов прославляет людей,     отдавших жизни свои  за  дела,  которые  Он  считает  плохими,  на  том
чудовищном,  достойном  софиста основании, что самим людям эти дела казались
добрыми и  достойными.  Подумай  также,  сколь  нежелательным  образом  люди
умирают  на  войне.  Они  знают,  что  их  можно  убить, и все же идут туда,
особенно если они приверженцы Врага. Для нас было бы гораздо лучше, если  бы
все  они умирали в дорогих больницах, среди врачей, которые им лгут по нашим
же внушениям, обещая умирающим жизнь и  утверждая  их  в  том,  что  болезнь
извиняет  каждый  каприз, и (если наши сотрудники хорошо знают свое дело) не
допуская мысли о священнике, дабы тот не  сказал  больному  о  его  истинном
положении. А как губительна для нас постоянная память о смерти!
    Наше   патентованное   оружие   --  довольство  жизненными  благами  --
оказывается бездейственным. В военное время никто уже не  верит,  что  будет
жить вечно.

     Мне  известно,  что  Паршук и некоторые другие видели в войнах огромную
возможность  для  атак  на  веру,  но  такой  оптимизм  мне  кажется  сильно
преувеличенным. Своим земным последователям Враг ясно показал, что страдание
-- неотъемлемая  часть  того,  что  Он  называет  Искуплением. Так что вера,
разрушенная войной или эпидемией,  даже  не  стоит  наших  усилий.  Конечно,
именно в моменты ужаса, тяжелой утраты или физических страданий, когда разум
человека  временно  парализован,  ты  можешь  поймать его в ловушку. Но даже
тогда, если человек воззовет о помощи  к  Врагу,  он  почти  всегда,  как  я
обнаружил, оказывается под защитой.
     Твой любящий дядя Баламут.

http://www.lib.ru/LEWISCL/screwtape.txt

+2

36

Спасибо, Элин, не знала и ставлю зарубку почитать.
Однако всегда как интересно, когда авторы пытаются отделить Бога от Беса, добро от зла.

0

37

* * *

Да разве могут дети юга,
Где розы блещут в декабре,
Где не разыщешь слова «вьюга»
Ни в памяти, ни в словаре,
Да разве там, где небо сине
И не слиняет ни на час,
Где испокон веков поныне
Все то же лето тешит глаз,
Да разве им хоть так, хоть вкратце,
Хоть на минуту, хоть во сне,
Хоть ненароком догадаться,
Что значит думать о весне,
Что значит в мартовские стужи,
Когда отчаянье берет,
Все ждать и ждать, как неуклюже
Зашевелится грузный лед.
А мы такие зимы знали,
Вжились в такие холода,
Что даже не было печали,
Но только гордость и беда.
И в крепкой, ледяной обиде,
Сухой пургой ослеплены,
Мы видели, уже не видя,
Глаза зеленые весны.

Илья Эренбург

+1

38

Наши дети, Мария, растут, будто трава,
натруженные ладони, стриженая голова,
с утра ждут маршруток, неприкаянные, как пираты,
временные жилища, держава едва жива.
У них свои страхи, свои понятия, свой закон,
не требуют перемен, любой запрет им смешон,
какие могут быть перемены в том, чего нету,
какие могут быть запреты посреди похорон?
А вот сын твой, Мария, говорит чудные слова,
видит разные знамения, творит волшебства,
упрямо твердит нам, что сила только в любови,
так, словно именно из любови растет трава.
Говорит, что законы не действуют ни фига,
что все наши страхи призрачны, словно снега,
что враги среди нас возникают по той причине,
что мы сами друг в друге с радостью видим врага.
Только ведь мы отлично знаем наших врагов,
знаем, сколько их обитает вдоль берегов,
сколько из них пашет на наших заводах,
сколько из них почитает наших богов.
Кто их привел, скажи, на наши поля?
Какого беса их носит наша земля?
Когда наши дети проверяют их аусвайсы,
кому, скажи, это нужно? Чего, скажи, для?
А вот сын твой все время с чужими. Поди пойми,
зачем он с ними проводит ночи и дни,
зачем объясняет им, на чем держится небо,
почему смеется с их женами, нянчится с их детьми.
Говорит, не бывает чужих там, где такая тьма,
где полгода идут дожди, а полгода зима,
чужими нас, говорит, делает наша гордыня,
она сама нас находит и убивает сама.
И поэтому наши дети велят передать ему:
пусть он уходит отсюда в свою неверную тьму,
пусть вместе с ним уходят все эти чужие,
все, кто верит ему неведомо почему.
Пусть забирает с собой все их книги, свитки, листы,
пусть забирает цыган и выводит их за мосты,
муфтиев и раввинов, книжников и провидцев –
пусть выводит отсюда, если знает, куда вести.
Иначе земля под ними будет гореть огнем,
Сожжем их лавки, лабазы, их молельни сожжем,
все эти горькие синагоги и хрупкие минареты,
все эти черные храмы, что никогда не поймем.
Пусть их выводит, им всем тут больше не жить,
пусть убирается – нечего здесь ловить,
пусть он запомнит, что всех, кто решит остаться,
мы до последнего будем палить и топить.
Пусть забирает отсюда всех этих людей,
пусть забавляет их любой из своих идей.
Пусть он потом вернется, пусть он спасти сумеет
если уже не нас, то хотя бы наших детей.

Сергей Жадан

0

39

.....Мама на даче, ключ на столе, завтрак можно не делать. Скоро каникулы, восемь лет, в августе будет девять. В августе девять, семь на часах, небо легко и плоско, солнце оставило в волосах выцветшие полоски. Сонный обрывок в ладонь зажать, и упустить сквозь пальцы. Витька с десятого этажа снова зовет купаться. Надо спешить со всех ног и глаз - вдруг убегут, оставят. Витька закончил четвертый класс - то есть почти что старый. Шорты с футболкой - простой наряд, яблоко взять на полдник. Витька научит меня нырять, он обещал, я помню. К речке дорога исхожена, выжжена и привычна. Пыльные ноги похожи на мамины рукавички. Нынче такая у нас жара - листья совсем как тряпки. Может быть, будем потом играть, я попрошу, чтоб в прятки. Витька - он добрый, один в один мальчик из Жюля Верна. Я попрошу, чтобы мне водить, мне разрешат, наверно. Вечер начнется, должно стемнеть. День до конца недели. Я поворачиваюсь к стене. Сто, девяносто девять.
Мама на даче. Велосипед. Завтра сдавать экзамен. Солнце облизывает конспект ласковыми глазами. Утро встречать и всю ночь сидеть, ждать наступленья лета. В августе буду уже студент, нынче - ни то, ни это. Хлеб получерствый и сыр с ножа, завтрак со сна невкусен. Витька с десятого этажа нынче на третьем курсе. Знает всех умных профессоров, пишет программы в фирме. Худ, ироничен и чернобров, прямо герой из фильма. Пишет записки моей сестре, дарит цветы с получки, только вот плаваю я быстрей и сочиняю лучше. Просто сестренка светла лицом, я тяжелей и злее, мы забираемся на крыльцо и запускаем змея. Вроде они уезжают в ночь, я провожу на поезд. Речка шуршит, шелестит у ног, нынче она по пояс. Семьдесят восемь, семьдесят семь, плачу спиной к составу. Пусть они прячутся, ну их всех, я их искать не стану.
Мама на даче. Башка гудит. Сонное недеянье. Кошка устроилась на груди, солнце на одеяле. Чашки, ладошки и свитера, кофе, молю, сварите. Кто-нибудь видел меня вчера? Лучше не говорите. Пусть это будет большой секрет маленького разврата, каждый был пьян, невесом, согрет, теплым дыханьем брата, горло охрипло от болтовни, пепел летел с балкона, все друг при друге - и все одни, живы и непокорны. Если мы скинемся по рублю, завтрак придет в наш домик, Господи, как я вас всех люблю, радуга на ладонях. Улица в солнечных кружевах, Витька, помой тарелки. Можно валяться и оживать. Можно пойти на реку. Я вас поймаю и покорю, стричься заставлю, бриться. Носом в изломанную кору. Тридцать четыре, тридцать...
Мама на фотке. Ключи в замке. Восемь часов до лета. Солнце на стенах, на рюкзаке, в стареньких сандалетах. Сонными лапами через сквер, и никуда не деться. Витька в Америке. Я в Москве. Речка в далеком детстве. Яблоко съелось, ушел состав, где-нибудь едет в Ниццу, я начинаю считать со ста, жизнь моя - с единицы. Боремся, плачем с ней в унисон, клоуны на арене. "Двадцать один", - бормочу сквозь сон. "Сорок", - смеется время. Сорок - и первая седина, сорок один - в больницу. Двадцать один - я живу одна, двадцать: глаза-бойницы, ноги в царапинах, бес в ребре, мысли бегут вприсядку, кто-нибудь ждет меня во дворе, кто-нибудь - на десятом. Десять - кончаю четвертый класс, завтрак можно не делать. Надо спешить со всех ног и глаз. В августе будет девять. Восемь - на шее ключи таскать, в солнечном таять гимне...
Три. Два. Один. Я иду искать. Господи, помоги мне.

Аля Кудряшёва

0

40

https://pbs.twimg.com/media/CAtDnxwWgAA8cy6.jpg

0

41

Хочется красный, как в детстве, бант (мне такой надевали),
хочется слоников на сервант и валиков на диване.
Хочется холодильник ЗиЛ – овальный и с острой ручкой,
и чтоб гастрономом стал магазин, и чтобы соседка злючкой,
“стервой крашеной” с морячком целовалась на лестничной клетке.
Бабочек глупых ловить сачком, мяч в волейбольной сетке.
Чтобы мороженое эскимо – круглой фольгой на палке.
Чтобы классом ходить в кино, сдавать пальто в раздевалке,
жалко путаться в рукавах, шарфике и платочке.
Чтобы бумажкой шуршать впотьмах, раскапывая в кулечке
конфетку “Взлетную”, ирис “Кис-кис”, сливочную помадку,
“Мишку”, “Белочку”, “барбарис”, бабаевскую шоколадку –
заяц, жалко, что пуст внутри, но с глазками и усами.
Я вчера про отметку “три” ничего не сказала маме.

Хочется в старый знакомый дом, чтобы диван с торшером,
чтобы с авоськой за молоком, хлебом и вермишелью.
Чтобы портфель ерундой набит, сломан пенал и ручка.
А морячок-то опять звонит, счастливая эта злючка.
Так неудобно, что стул высок – приходится пригибаться
(я подглядываю в глазок, как будут они целоваться).

Снова замучил насморк в носу, с гландами снова скверно.
Мама домой принесет колбасу. “Докторскую”, наверно.
Что мне подарят? Хоть бы коньки, альбом и лимонные дольки.
В школе учили делать флажки с петельками для елки.
А мама на елку повесит конфет. Звякнет хрусталь в серванте…

А жить я буду тысячу лет.
Со слониками.
И в банте.

Воронцова Наталья

+3

42

Письма к стене

Сохрани мою тень. Не могу объяснить. Извини.
Это нужно теперь. Сохрани мою тень, сохрани.
За твоею спиной умолкает в кустах беготня.
Мне пора уходить. Ты останешься после меня.
До свиданья, стена. Я пошел. Пусть приснятся кусты.
Вдоль уснувших больниц. Освещенный луной. Как и ты.
Постараюсь навек сохранить этот вечер в груди.
Не сердись на меня. Нужно что-то иметь позади.

Сохрани мою тень. Эту надпись не нужно стирать.
Все равно я сюда никогда не приду умирать,
Все равно ты меня никогда не попросишь: вернись.
Если кто-то прижмется к тебе, дорогая стена, улыбнись.
Человек -- это шар, а душа -- это нить, говоришь.
В самом деле глядит на тебя неизвестный малыш.
Отпустить -- говоришь -- вознестись над зеленой листвой.
Ты глядишь на меня, как я падаю вниз головой.

Разнобой и тоска, темнота и слеза на глазах,
изобилье минут вдалеке на больничных часах.
Проплывает буксир. Пустота у него за кормой.
Золотая луна высоко над кирпичной тюрьмой.
Посвящаю свободе одиночество возле стены.
Завещаю стене стук шагов посреди тишины.
Обращаюсь к стене, в темноте напряженно дыша:
завещаю тебе навсегда обуздать малыша.

Не хочу умирать. Мне не выдержать смерти уму.
Не пугай малыша. Я боюсь погружаться во тьму.
Не хочу уходить, не хочу умирать, я дурак,
не хочу, не хочу погружаться в сознаньи во мрак.
Только жить, только жить, подпирая твой холод плечом.
Ни себе, ни другим, ни любви, никому, ни при чем.
Только жить, только жить и на все наплевать, забывать.
Не хочу умирать. Не могу я себя убивать.

Так окрикни меня. Мастерица кричать и ругать.
Так окрикни меня. Так легко малыша напугать.
Так окрикни меня. Не то сам я сейчас закричу:
Эй, малыш! -- и тотчас по пространствам пустым полечу.
Ты права: нужно что-то иметь за спиной.
Хорошо, что теперь остаются во мраке за мной
не безгласный агент с голубиным плащом на плече,
не душа и не плоть -- только тень на твоем кирпиче.

Изолятор тоски -- или просто движенье вперед.
Надзиратель любви -- или просто мой русский народ.
Хорошо, что нашлась та, что может и вас породнить.
Хорошо, что всегда все равно вам, кого вам казнить.
За тобою тюрьма. А за мною -- лишь тень на тебе.
Хорошо, что ползет ярко-желтый рассвет по трубе.
Хорошо, что кончается ночь. Приближается день.
Сохрани мою тень.

(с) И. Бродский

http://s8.uploads.ru/t/ydUIw.jpg

+1

43

до слез  :'(


http://www.youtube.com/watch?v=WHUnotROoM8

+2

44

Я – мальчик.
Я сплю, свернувшись в гробу калачиком.
Мне снится футбол. В моей голове – Калашников.
Не вовремя мне, братишки, пришлось расслабиться!
Жаль, девочка-врач в халатике не спасла меня…

Я – девочка-врач.
Я в шею смертельно ранена.
В моём городке по небу летят журавлики
И глушат Wi-Fi, чтоб мама моя не видела,
Как я со своим любимым прощаюсь в Твиттере…

Я – мама.
О фартук вытерев руки мыльные,
Звоню на войну я сыночке по мобильному.
Дитя не берёт! Приедет, − огрею веником!
«Его отпевают», − слышу ответ священника…

Я – батюшка.
Я собор свой открыл под госпиталь
И сам в нём служу медбратом, помилуй Господи!
Слова для души, что чреву – пуд каши гречневой:
За это крестил поэта я, пусть и грешен он...

Я – просто поэт.
Я тоже стою под пулями.
Кишка, хоть тонка, как лирика Ахмадулиной,
Но всё ж не настолько, чтобы бояться красного:
Нужнее стихов сегодня – мешки с лекарствами…

Я – старый аптекарь.
Мне бы – давно на пенсию:
Сидеть и блаженно пялиться в ящик с песнями.
Но кончились бинт, и вата, и маски вроде бы:
Начальник, пришли термальной воды для Родины!

Я – Родина.
Я ребёнок − и сплю калачиком.
Назначенный государством, ко мне палач идёт,
Из недр моих вырыв мрамор себе на логово:
Налоговой сдал налог он, но Богу – Богово.

Я – Бог.
И я тоже − Папа. Сынок Мой Ласковый
У дауна в классе детский отнял Калашников.
Сказал, мол: «Ни-ни!» − и прыгнул без парашютика…
Спи, золотко.
Спи, Мой Мальчик.
Я Воскрешу Тебя.

21 февраля 2014 г.
Евгения Бильченко
Киев

0

45

Рассвет приходит к тем, кто видел тьму
Во всём её убийственном величии...
Кто плакал от людского безразличия,
Но безразличным не был ни к кому!

Рассвет приходит к тем, кто был в пути,
Не зная ни усталости, ни лени.
Кто, обессилев, падал на колени,
Но поднимался, продолжал идти...

И, зажимая волю в кулаки,
Вдруг находил ромашковое поле,
И, задыхаясь от щемящей боли,
Свои ладони прятал в лепестки!

К тем, кто, похоронив свои мечты,
И, помянув их, устремлялся дальше.
Кто смог среди предательства и фальши,
Не растерять душевной чистоты!

Нечаянно в небесной синеве,
Вдруг распахнутся солнечные двери.
Рассвет приходит к тем, кто верил в свет.
Абсурдно, до последнего. Но - верил!..

Иван Андреев

+3

46

Кончается четверг, и дождик мелок,
И сквозь него едва-едва видны,
Два косяка летающих тарелок,
Над мокрой территорией страны,
И девушки, бегущие с работы,
По лужам торопливо семеня,
Промокший двор и в нем промокший кто-то,
Немножечко похожий на меня.
Ох, как легка и необыкновенна
Та женщина, что скромный свой уют
Несет в химчистку в сумке здоровенной.
Немножечко похожей на твою.
А из-за облаков, сквозь дождик мелкий
Глядит на двор в подзорную трубу
Борт-инженер летающей тарелки.
Немножечко похожей на судьбу.
Кончается четверг, и дождик мелок
И трудно различить в промозглой мгле
Чего-то, что на небо улетело,
И то, чего осталось на земле.
И две фигуры посреди стихии,
Друг с друга не спускающие глаз.
Промокшие, слепые и глухие,
Такие непохожие на нас.
Счастливые, слепые и глухие,
Такие непохожие на нас...

©
Алексей Иващенко

0

47

Еще кругом ночная мгла.
Еще так рано в мире,
Что звездам в небе нет числа,
И каждая, как день, светла,
И если бы земля могла,
Она бы Пасху проспала
Под чтение Псалтыри.

Еще кругом ночная мгла.
Такая рань на свете,
Что площадь вечностью легла
От перекрестка до угла,
И до рассвета и тепла
Еще тысячелетье.

Еще земля голым-гола,
И ей ночами не в чем
Раскачивать колокола
И вторить с воли певчим.
И со Страстного четверга
Вплоть до Страстной субботы
Вода буравит берега
И вьет водовороты.

И лес раздет и непокрыт,
И на Страстях Христовых,
Как строй молящихся, стоит
Толпой стволов сосновых.
А в городе, на небольшом
Пространстве, как на сходке,
Деревья смотрят нагишом
В церковные решетки.
И взгляд их ужасом объят.
Понятна их тревога.
Сады выходят из оград,
Колеблется земли уклад:
Они хоронят Бога.

И видят свет у царских врат,
И черный плат, и свечек ряд,
Заплаканные лица —
И вдруг навстречу крестный ход
Выходит с плащаницей,
И две березы у ворот
Должны посторониться.
И шествие обходит двор
По краю тротуара,
И вносит с улицы в притвор
Весну, весенний разговор
И воздух с привкусом просфор
И вешнего угара.

И март разбрасывает снег
На паперти толпе калек,
Как будто вышел Человек,
И вынес, и открыл ковчег,
И все до нитки роздал.
И пенье длится до зари,
И, нарыдавшись вдосталь,
Доходят тише изнутри
На пустыри под фонари
Псалтирь или Апостол.

Но в полночь смолкнут тварь и плоть,
Заслышав слух весенний,
Что только-только распогодь,
Смерть можно будет побороть
Усильем Воскресенья.
1946
Б. Пастернак

+2

48

РЕЦЕПТ ВЕСНЫ

Один из прекраснейших запахов света –
Свежайшие острые тополя почки,
Облитые солнцем – как смелые строчки –
Уже раскрываются, будто секреты,
Которые публика снова забудет
Потом. Но сейчас они в центре вниманья,
Отбив у простуд ценный дар обонянья.
Вдыхайте поглубже и чувствуйте, люди:
Как плавится лед, звонко капая с крыши,
Как воздух становится мягче, теплее,
И первых влюбленных встречают аллеи…
Мы вновь оживаем, мы видим и слышим!
Вдыхайте еще – полной грудью – смелее!
С расцветом все кажется ярче и слаще;
А запах весны – он такой настоящий,
И каждое утро чуть раньше светлеет…
А этот глоток (я неволить не буду)
За самое главное: небо и маму.
Мы все, как погода, бываем упрямы,
Но каждой весной совершается чудо!

‪‎Поль Корде‬

+1

49

* * *

над водою тишина
легче пуха
и пшена.
утки, как же нам такая
красота разрешена?
на закате над рекой
синий с золотом покой.
я не смел пошевелиться.
я забыл, кто я такой.
утки, есть такая грусть,
словно и река, и куст
знают все твои печали,
все тревоги наизусть.

Верочка Полозкова

0

50

Классное задание

Два плюс два - четыре,
четыре плюс четыре - восемь,
восемь плюс восемь - шестнадцать...
- Ещё раз! - просит учитель.
Два плюс два - четыре,
четыре плюс четыре - восемь,
восемь плюс восемь - шестнадцать.
И вдруг над школьною крышей
птица-лира плывёт, -
мальчик её видит,
мальчик её слышит,
мальчик её зовёт:
- Спустись, спаси меня, птица,
поиграй со мной!.. -
И птица на парту садится,
чтоб заняться игрой.
Два плюс два - четыре...
- Ещё раз! - просит учитель.
А птица играет с мальчиком,
а мальчик и рад стараться...
Четыре плюс четыре - восемь,
восемь плюс восемь - шестнадцать,
шестнадцать прибавить шестнадцать -
сколько же это будет?
Да ничего не будет,
и уж вовсе не тридцать два!
И они исчезают, едва
мальчик в парту сажает птицу.
А детям уже неймётся,
дети слышат, как песня льётся,
слышат - музыка льётся в мире!
Исчезают восемь плюс восемь,
исчезают четыре плюс четыре,
два плюс два бегут восвояси,
и один плюс один, ровным счётом
ничего не дающие в сумме,
один за другим исчезают.
А в классе
птица-лира играет,
и мальчик поёт, и учитель
кричит:
- Прекратите паясничать!.. -
Но дети его не слушаются,
дети музыку слушают -
и стены медленно рушатся,
стёкла становятся снова
песком, чернила - водой,
парты пускают корни,
мел возвращается в землю,
а ручка с пером взлетает
птицей над головой.

Жак Превер

0

51

Тобой творится новый мир

salenta.livejournal.com/638160.html

Стихотворение "Давай изменим этот пазл" написано мной в 2011 году. Актуальность не теряется. Давайте не забывать, что нашими мыслями, желаниями, энергиями ткётся ткань реальности.

http://f5.s.qip.ru/JIuHSVeI.jpg

Давай изменим этот пазл...
Лена Салео

А на Земле опять апрель, опять вот-вот взорвутся почки,
И все стремительнее ночи, и сердцу в такт звенит капель.
Вновь улыбается весна чуть-чуть с грустинкой и тревожно...
Но знаешь, ведь еще возможно переписать картинки сна.
И Фукусимы злой оскал стирается лавиной света...
Чтобы спасти свою планету, ты столько раз пути искал.
Давай изменим этот пазл: стихами, музыкой, собою!
Мир истины творим Любовью, она приходит через нас.
Да, не судима и права Любовь - единственное чудо.
И я о нем молиться буду - перепиши картинки сна.
Любовь творит свои миры, рождает звезды во Вселенной,
Ее мечты благословенны и помыслы ее чисты.
И рвутся музыкой в эфир Галактик дальних откровенья
Не упусти святых мгновений: ТОБОЙ творится новый мир.

+2

52

В старый город пришёл Апрель. Из плаща сыпал снег и град. Вечерами пил морс и эль, ел чернику и виноград. Просыпался часам к пяти. Иногда – к четырём и трём. Был огромный как синий кит. И любил рисовать углём.

У Апреля был верный друг. Его имя, конечно, – Март. У него было тридцать штук (или сорок) игральных карт. Март любил бергамот и «Сплин», ездил в Лондон и Петербург. Он был рыжий как апельсин, разноцветный как летний луг. Вместе с ним приходил Февраль. Приносил арманьяк и сыр…

…до рассвета горел фонарь.

И Апрель выходил босым, завернувшись в короткий плащ. Допивал из бутылки эль. И чеканил футбольный мяч о большую сухую ель. Напевал ДДТ под нос и смотрел, как горит рассвет. Вспоминал, что конечен пост уже тысячи длинных лет. Небо цвета как карамель отражалось в потоках рек.

В старый город пришёл Апрель.
В старом городе выпал снег.

Джек Абатуров

+1

53

* * *

.....Я говорю, устал, устал, отпусти,
не могу, говорю, устал, отпусти, устал,
не отпускает, не слушает, снова сжал в горсти,
поднимает, смеется, да ты еще не летал,
говорит, смеется, снова над головой
разжимает пальцы, подкидывает, лети,
так я же, вроде, лечу, говорю, плюясь травой,
я же, вроде, летел, говорю, летел, отпусти,
устал, говорю, отпусти, я устал, а он опять
поднимает над головой, а я устал,
подкидывает, я устал, а он понять
не может, смеется, лети, говорит, к кустам,
а я устал, машу из последних сил,
ободрал всю морду, уцепился за крайний куст,
ладно, говорю, но в последний раз, а он говорит, псих,
ты же летал сейчас, ладно, говорю, пусть,
давай еще разок, нет, говорит, прости,
я устал, отпусти, смеется, не могу, ты меня достал,
разок, говорю, не могу, говорит, теперь сам лети,
ну и черт с тобой, говорю, Господи, как я с тобой устал,
и смеюсь, он глядит на меня, а я смеюсь, не могу,
ладно, говорит, давай, с разбега, и я бегу.

Владимир Стручков

0

54

Накануне праздника.

В видео ниже только вначале стихи. А дальше отрывки из писем - с войны и на войну. Обычные: не о боях. О тоске по близким, о надеждах свидеться, о нас с вами - будущих для них, от них - прошлых для нас, но оживших в памяти.

0

55

* * *
Это было все-таки со мной
В день девятый мая, в сорок пятом:
Мир желанный на оси земной
Утвердил я, будучи солдатом.

Пели птицы, радуга цвела,
Мокрой солью заливало щеки...
А земля сожженная ждала,
И с нее я начал, как с опоки.

Начал вновь мечты и все дела,
Села, пашни, города, плотины,
Выбелив на солнце добела
Гимнастерки жесткую холстину.

Это было все-таки со мной.
Для труда, прогулки и парада
Не имел я лучшего наряда
И в рабочий день и в выходной.

Кто-то за железною стеной
Рабским посчитал мое терпенье.
Что ему сказать? Его с коленей
В сорок пятом поднял я весной,
Начиная мира сотворенье.

Шел бетон, вставали корпуса,
Реки переламывали спины,
Домны озаряли небеса,
Плуг переворачивал равнины.
Это было все-таки со мной.

С неба на земные континенты
Я ступил, затмив собой легенды,
В форме космонавта голубой...
Это было все-таки со мной!

1964  Сергей Орлов, командир взвода тяжелых танков, оборонявший Ленинград, поэт

0

56

+3

57

Я помню аллею душистую
И ветви сирени кругом,
Росу на траве серебристую
И небо, объятое сном.
Я помню, как трелью рыдающей
Сирень оглашал соловей,
И как аромат опьяняющий
Волной доносился с полей.
Я помню скамью одинокую,
Забытые грезы и сны,
И пруд, весь заросший осокою,
И силу живую весны...
У берега лодка качается,
И плещется тихо вода,
И звезды, блестя, отражаются
На зыбком просторе пруда.
Стихает природа уснувшая,
Всё негой весенней полно...
Я помню то время минувшее,
Я помню, что было давно...

Зинаида Гиппиус

+1

58

Жизнь, жизнь

I

Предчувствиям не верю и примет
Я не боюсь. Ни клеветы, ни яда
Я не бегу. На свете смерти нет.
Бессмертны все. Бессмертно все. Не надо
Бояться смерти ни в семнадцать лет,
Ни в семьдесят. Есть только явь и свет,
Ни тьмы, ни смерти нет на этом свете.
Мы все уже на берегу морском,
И я из тех, кто выбирает сети,
Когда идет бессмертье косяком.

II

Живите в доме - и не рухнет дом.
Я вызову любое из столетий,
Войду в него и дом построю в нем.
Вот почему со мною ваши дети
И жены ваши за одним столом -
А стол один и прадеду и внуку:
Грядущее свершается сейчас,
И если я приподнимаю руку,
Все пять лучей останутся у вас.
Я каждый день минувшего, как крепью,
Ключицами своими подпирал,
Измерил время землемерной цепью
И сквозь него прошел, как сквозь Урал.

III

Я век себе по росту подбирал.
Мы шли на юг, держали пыль над степью;
Бурьян чадил; кузнечик баловал,
Подковы трогал усом, и пророчил,
И гибелью грозил мне, как монах.
Судьбу свою к седлу я приторочил;
Я и сейчас, в грядущих временах,
Как мальчик, привстаю на стременах.

Мне моего бессмертия довольно,
Чтоб кровь моя из века в век текла.
За верный угол ровного тепла
Я жизнью заплатил бы своевольно,
Когда б ее летучая игла
Меня, как нить, по свету не вела.

1965  Арсений Тарковский

+2

59

Андрей Вознесенский

ФИАЛКИ
          А. Райкину

Боги имеют хобби,
бык подкатил к Европе.
Пару веков спустя
голубь родил Христа.
Кто же сейчас в утробе?

Молится Фишер Бобби.
Вертинские вяжут (обе).
У Джоконды улыбка портнишки,
чтоб булавки во рту сжимать.
Любитель гвоздик и флоксов
в Майданеке сжег полглобуса.

Нищий любит сберкнижки
коллекционировать!
Миров — как песчинок в Гоби!
Как ни крути умишком,
мы видим лишь божьи хобби,
нам Главного не познать.

Боги имеют слабости.
Славный хочет бесславности.
Бесславный хлопочет: «Ой бы,
мне бы такое хобби!»

Боги желают кесарева,
кесарю нужно богово.
Бунтарь в министерском кресле,
монашка зубрит Набокова.
А вера в руках у бойкого.

Боги имеют баки —
висят на башке пускай,
как ручка под верхним баком,
воду чтобы спускать.
Не дергайте их, однако.

Но что-то ведь есть в основе?
Зачем в золотом ознобе
ниспосланное с высот
аистовое хобби
женскую душу жмет?

У бога ответов много,
но главный: «Идите к богу!»...

...Боги имеют хобби —
уставши миры вращать,
с лейкой, в садовой робе
фиалки выращивать!

А фиалки имеют хобби
выращивать в людях грусть.
Мужчины стыдятся скорби,
поэтому отшучусь.

«Зачем вас распяли, дядя?!» —
«Чтоб в прятки водить, дитя.
Люблю сквозь ладонь подглядывать
в дырочку от гвоздя».

МУРАВЕЙ

Он приплыл со мной с того берега,
заблудившись в лодке моей.
Не берут его в муравейники.
С того берега муравей.

Черный он, и яички беленькие,
даже, может быть, побелей...
Только он муравей с того берега,
с того берега муравей.

С того берега он, наверное,
как католикам старовер,
где иголки таскать повелено
остриями не вниз, а вверх.

Я б отвез тебя, черта беглого,
да в толпе не понять — кто чей.
Я и сам не имею пеленга
того берега, муравей.

Того берега, где со спелинкой
земляниковые бока...
Даже я не умею пеленга,
чтобы сдвинулись берега!

Через месяц на щепке, как Беринг,
доплывет он к семье своей,
но ответят ему с того берега:
«С того берега муравей».

* * *
В человеческом организме
девяносто процентов воды,
как, наверное, в Паганини,
девяносто процентов любви.

Даже если - как исключение -
вас растаптывает толпа,
в человеческом
         назначении -
девяносто процентов добра.

Девяносто процентов музыки,
даже если она беда,
так во мне,
       несмотря на мусор,
девяносто процентов тебя.

+1

60

а мы жили тогда легко: серебро и мёд
летнего заката не гасли ночь напролёт
и река стояла до крестовины окон
мы спускались, где звёзды, и ступни купали в них
и под нами берег как будто ткался из шерстяных
и льняных волокон
это был городок без века, с простым лицом,
и приезжие в чай с душицей и чабрецом
добавляли варенья яркого, занедужив;
покупали посуду в лавках, тесьму и бязь
а машины и лодки гнили, на швы дробясь
острых ржавых кружев
вы любили глядеть на баржи из-под руки,
раздавали соседским мальчикам пятаки:
и они обнимали вас, жившие небогато.
и вы были другой, немыслимо молодой,
и глаза у вас были - сумерки над водой,
синего агата.
это был июнь, земляника, копчёный лещ,
вы носили, словно царевич, любую вещь
и три дома лишили воли, едва приехав
- тоня говорит, вы женаты? - страшная клевета!
а кругом лежал очарованный левитан,
бесконечный чехов
лестницы, полы в моей комнате, сени, крыльцо, причал -
всюду шаг ваш так весело и хорошо звучал,
словно мы не расцепим пальцев, не сгинем в дыме,
словно я вам еще читаю про древний рим
словно мы еще где-то снова поговорим,
не умрем молодыми
кажется, мы и теперь глядим, как студеной мглы
набирают тропинки, впадины и углы,
тень пропитывает леса и дома, как влага.
черные на фоне воды, мы сидим вдвоём
а над нами мёд, серебро и жемчуг на окоем,
жатая бумага.
уезжайте в августе, свет мой, новый учебный год
дайте произойти всему, что произойдет, -
а не уцелеет ни платья, ни утвари, ни комода,
наша набережная кончится и гора, -
вы пребудете воплощением серебра,
серебра и мёда.

Верочка Полозкова

(кругом лежал очарованный левитан,
бесконечный чехов - а? а!)

+1

61

Дождь

Зашумел сад, и грибной дождь застучал в лист,
Вскоре стал мир, как Эдем, свеж и опять чист.

И глядит луч из седых туч в зеркала луж -
Как растёт ель, как жужжит шмель, как блестит уж.

О, грибной дождь, протяни вниз хрусталя нить,
Все кусты ждут - дай ветвям жить, дай цветам пить.

Приложи к ним, световой луч, миллион линз,
Загляни в грунт, в корешки трав, разгляди жизнь.

Загляни, луч, и в мою глубь, объясни - как
Смыть с души пыль, напоить сушь, прояснить мрак?

Но прошёл дождь, и ушёл в лес громыхать гром,
И, в слезах весь, из окна вдаль смотрит мой дом.

Семен Кирсанов

0

62

Свобода есть

Свобода есть
свобода есть свобода
Свобода есть, свобода пить
Свобода спать с кем хочешь из народа
Свобода быть или не быть

Твоя свобода внутри тебя
Твоя свобода внутри
Твоя свобода внутри тебя -
Открой и посмотри

Работа есть
работа есть работа
Работа есть, работа пить
Работа спать с кем надо из народа
Работа быть или не быть

Твоя работа внутри тебя
Твоя работа внутри
Твоя работа внутри тебя -
Открой и посмотри!

Мы все живем свободней год от года
Свобода сесть, свобода лечь
Свобода есть не только у народа
Свобода сечь, свобода жечь

Твоя свобода внутри тебя,
Твоя свобода внутри,
Твоя свабода внутри тебя,
Открой и посмотри!

Умка, 1986

0

63

Вивьен написал(а):

Мы все живем свободней год от года
Свобода сесть, свобода лечь
Свобода есть не только у народа
Свобода сечь, свобода жечь

Твоя свобода внутри тебя,
Твоя свобода внутри,
Твоя свабода внутри тебя,
Открой и посмотри!

Впечатляет, однако.....

0

64

В полях созрел ячмень.
Он радует меня!
Брожу я целый день
По волнам ячменя.

Смеется мне июль,
Кивают мне поля.
И облако — как тюль,
И солнце жжет, паля.

Блуждаю целый день
В сухих волнах земли,
Пока ночная тень
Не омрачит стебли.

Спущусь к реке, взгляну
На илистый атлас;
Взгрустнется ли, — а ну,
А ну печаль от глаз.

Теперь ли тосковать,
Когда поспел ячмень?
Я всех расцеловать
Хотел бы в этот день!

Игорь Северянин

0

65

"Потому что свет побеждает смерть".
Рисовать – Эль Греко, а нам – смотреть
В те глаза бездонные на холстах,
В тишину в устах.
Этот свет от их молчаливых лиц
Сквозь века нам льется, поверх границ,
Разделивших страждущих обрести
Смысл в конце пути.
Этот смысл прост – стать светлей сейчас,
Не просить у Бога спасти всех нас,
А самим добрее быть ко всему –
Так идут к Нему.
И себя любить, как ребенка мать,
И себя прощать, и других прощать.
Мы свободны в выборе, мы вольны
Не хотеть войны.
Ты не лучше всех и не хуже всех.
Быть собой и честным – уже успех!
Там, где радость, счастье – и есть наш рай.
Выбирай!

Поль_Корде
19.06.2015

+1

66

Сквозь время.

Павел Коган
ГРОЗА

Косым, стремительным углом
И ветром, режущим глаза,
Переломившейся ветлой
На землю падала гроза.
И, громом возвестив весну,
Она звенела по траве,
С размаху вышибая дверь
В стремительность и крутизну.
И вниз. К обрыву. Под уклон.
К воде. К беседке из надежд,
Где столько вымокло одежд,
Надежд и песен утекло.
Далеко, может быть, в края,
Где девушка живет моя.
Но, сосен мирные ряды
Высокой силой раскачав,
Вдруг задохнулась и в кусты
Упала выводком галчат.
И люди вышли из квартир,
Устало высохла трава.
И снова тишь.
И снова мир.
Как равнодушье, как овал.
Я с детства не любил овал!
Я с детства угол рисовал!
                          1936

Наум Коржавин

* * *     
Я с детства не любил овал,
Я с детства угол рисовал.
                  П. Коган

Меня, как видно, Бог не звал
И вкусом не снабдил утонченным.
Я с детства полюбил овал,
За то, что он такой законченный.
Я рос и слушал сказки мамы
И ничего не рисовал,
Когда вставал ко мне углами
Мир, не похожий на овал.
Но все углы, и все печали,
И всех противоречий вал
Я тем больнее ощущаю,
Что с детства полюбил овал.
                                  1944 

Вольфсон Борис

* * *
Я с детства не любил овал!
Я с детства угол рисовал!
Павел Коган

Я с детства полюбил не угол, а овал,
а позже перенес любовь свою на эллипс.
Я бился об углы, но их не признавал,
смягчить к себе судьбу когда-нибудь надеясь.

Ходячий компромисс, я сглаживать привык
неровности пути избитыми боками.
Не хан, а хам вручал мне княжеский ярлык
и покупал меня со всеми потрохами.

Я выучить не смог простое слово «нет».
Но замечая, как судьба меня скрутила,
я утешался тем, что это путь планет:
по эллипсам летят небесные светила.

Такие времена: помятый, но живой,
по правилам игры, вполне довольный с виду,
я острые углы объехал по кривой
и вышел на свою законную орбиту.

В привычной колее я избежал утрат,
рогаток на пути, ухабов и колдобин.
Но нынче, постарев, сам стал я угловат
и самому себе колюч и неудобен.

Бреду по целине, преодолев межу,
и повторяю твой давно забытый слоган.
Хочу чертить овал, но угол вывожу.
Ты оказался прав, товарищ Павел Коган.

14 марта 2010 г.

+2

67

*****
Есть такое место,
Где
Солнце плавает в воде,
Блещут
Ветра
Переливы
В листьях яблони и сливы,
Там в траве
Трепещет мак,
Там качается гамак...
В нем
Свернулось
Одеялко.
Жалко, жалко, жалко, жалко!
Жалко
Быть
От них
Вдали,
На другом краю Земли.
Что поделать?
Не беда.
У меня с собой всегда
Небо,
Ветер и гамак,
Слива,
Яблоня
И мак.
Так что - если я скучаю -
Я в душе
Гамак качаю.

(с) Маша Рупасова

+2

68

* * *
А вы забудьте — и станет легче.
А вы простите — и будет праздник.
А вы стремитесь — и вам удастся,
Не поскупитесь — и вам воздастся!
И вам вернётся — вознаградится,
А вы поверьте — и будут верить,
Начните сами — кругом начнётся,
А вы любите — и вам зачтётся!

Елена Забродина

:)

0

69

* * *

Говори только важное, используй поменьше слов.
Даже гневаясь, помни о том, что душа хрупка.
Малодушен, злопамятен, слаб, суров -
Не пускай в себя тех, у кого тяжела рука.
Научись даже им не присваивать ярлыков.

Никому не доказывай правды и теорем -
Всяк идущий имеет право на длинный путь.
С неприкрытой душой не входи в толпу/чужой дом/гарем -
Только в храм. И жалея/ругая кого-нибудь -
Знай, что это твое тщеславие. Пепел. Тлен.

Не ищи наказаний, не строй тюрьмы.
Уклоняйся от тех, кто вину как плеть опускает тебе на плечи.
Тот, кто понял хоть что-то, не сеет вокруг войны,
Не таскает за пазухой подлости, лести, лжи
И бессмысленно не калечит.
Остальные живут взаймы.

Выдыхай понемногу. Не бойся. Не рушь границ.
Перекидывай веру мостком сквозь любую пропасть.
Я веками хожу среди павших ниц,
Подбирая тех, кто нащупал в себе жестокость,
И устало касаюсь их спящих лиц.

Говори только важное.

(с) Катарина Султанова

0

70

* * *
Этого года неяркое лето.
В маленьких ёлках бревенчатый дом.
Август, а сердце ещё не согрето.
Минуло лето... Но дело не в том.
Рощу знобит по осенней погоде.
Тонут макушки в тумане густом.
Третий десяток уже на исходе.
Минула юность... Но дело не в том.
Старше ли на год, моложе ли на год,
дело не в том, закадычный дружок.
Вот на рябине зардевшихся ягод
первая горсточка, словно ожог.
Жаркая, терпкая, горькая ярость
в ночь овладела невзрачным кустом.
Смелая зрелость и сильная старость -
верность природе... Но дело не в том.
Сердце моё, ты давно научилось
крепко держать неприметную нить.
Всё бы не страшно, да что-то случилось.
В мире чего-то нельзя изменить.
Что-то случилось и врезалось в души
всем, кому было с тобой по пути.
Не обойти, не забыть, не разрушить,
как ни старайся и как ни верти.
Спутники, нам не грозит неизвестность.
Дожили мы до желанной поры.
Круче дорога и шире окрестность.
Мы высоко, на вершине горы.
Мы в непрестанном живём озаренье,
дышим глубоко, с равниной не в лад.
На высоте обостряется зренье,
пристальней и безошибочней взгляд.
Но на родные предметы и лица,
на августовский безветренный день
неотвратимо и строго ложится
трудной горы непреклонная тень.
Что же, товарищ, пройдём и сквозь это,
тень разгоняя упрямым трудом,
песней, которая кем-то не спета,
верой в грядущее, словом привета...
Этого года неяркое лето.
В маленьких ёлках бревенчатый дом.

Маргарита Алигер

+2

71

Марина Цветаева

Август — астры,
Август — звезды.
Август — грозди
Винограда и рябины
Ржавой — август!

Полновесным, благосклонным
Яблоком своим имперским,
Как дитя, играешь, август.
Как ладонью, гладишь сердце
Именем своим имперским:
Август! — Сердце!

Месяц поздних поцелуев,
Поздних роз и молний поздних!
Ливней звездных —
Август! — Месяц
Ливней звездных!

+2

72

Игорь  Губерман.

Учусь терпеть, учусь терять
и при любой житейской стуже
учусь, присвистнув, повторять:
плевать, не сделалось бы хуже.

Отредактировано Sunray (12-08-2015 23:53:39)

0

73

Нет, я не Байрон, я другой,
Еще неведомый избранник,
Как он гонимый миром странник,
Но только с русскою душой.
Я раньше начал, кончу ране,
Мой ум немного совершит;
В душе моей как в океане
Надежд разбитых груз лежит.
Кто может, океан угрюмый,
Твои изведать тайны? кто
Толпе мои расскажет думы?
Я - или бог - или никто!

1832

+3

74

Молюсь оконному лучу —
Он бледен, тонок, прям.
Сегодня я с утра молчу,
А сердце — пополам.
На рукомойнике моем
Позеленела медь,
Но так играет луч на нем,
Что весело глядеть.
Такой невинный и простой
В вечерней тишине,
Но в этой храмине пустой
Он словно праздник золотой
И утешенье мне.

Анна Ахматова

+2

75

* * *

Листья мокли под окном,
намокали...
— Дело к осени идет! —
намекали.
Протрубили журавли,
пролетели,
прокричали про снега,
про метели.
Эти голые поля,
эти дали
тоже мненье журавлей
подтверждали.
Только зрелые плоды,
тяжелея,
наливались, ни о чем
не жалея.
Да и мы с тобою, друг,
не тужили,
в камельке своем огонь
не тушили.
Хоть и видели, что день
убывает,
говорили: — Ничего!
Все бывает!

Юрий Левитанский

+1

76

* * *
Чуть ночь, они топили печь.
Шел август. Ночи были влажны.
Сначала клали, чтоб разжечь,
Щепу, лучину, хлам бумажный.

Жарка, уютна, горяча,
Среди густеющего мрака
Она горела, как свеча
Из "Зимней ночи" Пастернака.

Отдавшись первому теплу
И запахам дымка и прели,
Они сидели на полу
И, взявшись за руки, смотрели.

…Чуть ночь, они топили печь.
Дрова не сразу занимались,
И долго, перед тем как лечь,
Они растопкой занимались.

Дрова успели отсыреть
В мешке у входа на террасу,
Их нежелание гореть
Рождало затруднений массу,

Но через несколько минут
Огонь уже крепчал, помедлив,
И еле слышный ровный гул
Рождался в багроватых недрах.

Дым очертания менял
И из трубы клубился книзу,
Дождь припускал по временам,
Стучал по крыше, по карнизу,

Не уставал листву листать
Своим касанием бесплотным,
И вдвое слаще было спать
В струистом шелесте дремотном.

…Чуть ночь, они топили печь.
Плясали тени по обоям.
Огня лепечущая речь
Была понятна им обоим.

Помешивали кочергой
Печное пышущее чрево,
И не жил там никто другой —
Леса направо и налево,

Лишь дождь, как полуночный ткач,
Прошил по странному наитью
Глухую тишь окрестных дач
Своею шелестящей нитью.

Казалось, осень началась.
В июле дачники бежали
И в эти дни, дождя боясь,
Сюда почти не наезжали, —

Весь мир, помимо их жилья,
Был как бы вынесен за скобку, —
Но прогорали уголья.
И он вставал закрыть заслонку.

…Чуть ночь, они топили печь,
И в отблесках ее свеченья
Плясали тени руки и плеч,
Как некогда — судьбы скрещенья.

Волна пахучего тепла,
Что веяла дымком и прелью,
Чуть, колебалась и плыла
Над полом, креслом, над постелью,

Над старой вазочкой цветной,
В которой флоксы доживали,
И над оплывшею свечой,
Которую не зажигали.

Дмитрий Быков
1988, Времена года. Подражание Пастернаку

+1

77

Назначь мне свиданье
Мария Петровых

Назначь мне свиданье
на этом свете.
Назначь мне свиданье
в двадцатом столетье.
Мне трудно дышать без твоей любви.
Вспомни меня, оглянись, позови!
Назначь мне свиданье
в том городе южном,
Где ветры гоняли
по взгорьям окружным,
Где море пленяло
волной семицветной,
Где сердце не знало
любви безответной.
Ты вспомни о первом свидании тайном,
Когда мы бродили вдвоем по окраинам,
Меж домиков тесных,
по улочкам узким,
Где нам отвечали с акцентом нерусским.
Пейзажи и впрямь были бедны и жалки,
Но вспомни, что даже на мусорной свалке
Жестянки и склянки
сверканьем алмазным,
Казалось, мечтали о чем-то прекрасном.
Тропинка все выше кружила над бездной...
Ты помнишь ли тот поцелуй
поднебесный?..
Числа я не знаю,
но с этого дня
Ты светом и воздухом стал для меня.
Пусть годы умчатся в круженье обратном
И встретимся мы в переулке Гранатном...
Назначь мне свиданье у нас на земле,
В твоем потаенном сердечном тепле.
Друг другу навстречу
по-прежнему выйдем,
Пока еще слышим,
Пока еще видим,
Пока еще дышим,
И я сквозь рыданья
Тебя заклинаю:
назначь мне свиданье!
Назначь мне свиданье,
хотя б на мгновенье,
На площади людной,
под бурей осенней,
Мне трудно дышать, я молю о спасенье...
Хотя бы в последний мой смертный час
Назначь мне свиданье у синих глаз.

+2

78

Коты в полете

У кошки нет национальности —
в иной тональности она,
полна наивной музыкальности,
открыта и обнажена
перед предвзятым переводчиком
на человеческое мур,
что под мотив селедки с водочкой
ни от чего уснул и хмур,
она выводит трели вязкие
и нежные, как в масле нож,
опять найдя причины веские,
что раз проснулся - то поешь.
* * *
Стучится вечными словами
в окно осенняя вода,
и если б кот читал трактаты –
хвостом бы листья помечал.
На подоконнике вселенной
проснулся рано и урчит,
и расставляет запятые
в диктанте хмурого дождя.
Недоразбуженные люди
не пошевелят пальцем уж:
коту не свойственна тактичность,
когтистость свойственна коту.
* * *
Предлагаю избрать в президенты кота - он ленивый, простой, добродушный,
а кто скажет, что морда у Кузьки не та – так смотреть телевизор не нужно.
Или можно избрать президентом ежа - тот вeдь в зимнюю спячку впадает,
и другие ежи, не следят, чуть дыша, на кого он во сне нападает.
Или лучше избрать президентом коня: корм в него, не в него – все равно нам,
он на пресс-конференции, шпорой звеня, если ржет – тo согласно законам.
Можно даже смириться с гадюкой какой - серпентарий ли худший сценарий?
…Голосую за Кузьку любою рукой, чтоб его в президенты избрали.
* * *
Чайник кипит под закрытою крышкою,
кот побежал за компьютерной мышкою,
мысли его коротки.
Длинные тени мелькают на лестнице –
что еще в эту минуту поместится,
кроме трески и тоски?
Выйду на кухню – чей чай разливается?
Стол этот песней у нас называется,
до-ре-ми, до-ре-ми, до,
и помидоры лежат не на скатерти,
и коридоры по леcтнице катятся,
горе мне, горе мне, но
пар над плитою – чеширcкой улыбкою,
кот наблюдает за жареной рыбкою,
когти колючи его,
и замирают ступени на лестнице,
и продолжаeтcя пеньe - поместится
вcе – ничего, ничего...
* * *
Я написал плохой рассказ и слабое стихотворенье.
Ужели мой талант угас, ушло навеки вдохновенье...
Строка бежала за строкой, к читательнице шел читатель,
а нынче шевельнуть рукой могу лишь для других занятий.
И добродушный мой оскал, и гуманизма свет и тени
все находили, кто искал накал в моих стихотвореньях.
Любезен буду лишь котам за чувства добрые и крышу.
Другой, возможно, кто-то там поэму целую напишет,
а я — молчу, себе назло, готов достойно встретить старость.
Хоть вдохновение ушло, но хорошо, коты остались.
* * *
Осенняя миграция котов,
которой и весной-то не бывает,
заметна всем, кто плохо к ней готов, –
их мало – кот наплакал – но зато
коты летят на юг, собака лает,
и ветер носит, и висит пальто.
Коты летят шеренгою по три
в пределах очертания квартиры,
не видно их, хоть тщательно смотри,
но слышен их движенья нежный ритм
в такт радио, что вечно правит миром,
когда звучит музыка изнутри.
Коты в полете – больше, чем коты,
но меньше, чем слоны и бегемоты.
Пальто висит на складках пустоты.
Себя, бывало, спросишь: «Это ты?» –
а отвечать чего-то неохота,
особенно с небесной высоты.

(с) Михаил Рабинович

+2

79

Вот, Гарсия Маркес писал про дождь, и с тех пор дожди обрели язык.
Потому-то ливень стучит в стекло по-испански вкрадчиво, si, senor.
Я листаю время вперед-назад, корешки сожженных имен и книг,
И струится медленно желтый дым - как вода у заводи. Приговор,
О сентябрь, не бойся, не оглашу, этот город сделал меня слепой.
Я касаюсь пальцами проводов, серенада осени, делай шаг...
Фонари кивают в мое окно, как жирафы, тянутся - водопой,
Каждый нимб по сырости растворен, потому-то ангелы и спешат
Побыстрей вернуться от нас к себе, только с крыльев капает божий дар,
Сколько нами прожито сентябрей, отбери у каждого по перу...
Я листаю прошлое, как блокнот, милосердна огненная вода.
Улетай, мой ласковый. Будет дождь.
Возвращайся, Господи, сделав круг.

Мария Хамзина

+1

80

Больному

Есть горячее солнце, наивные дети,
Драгоценная радость мелодий и книг.
Если нет - то ведь были, ведь были на свете
И Бетховен, и Пушкин, и Гейне, и Григ...
Есть незримое творчество в каждом мгновеньи -
В умном слове, в улыбке, в сиянии глаз.
Будь творцом! Созидай золотые мгновенья.
В каждом дне есть раздумье и пряный экстаз...
Бесконечно позорно в припадке печали
Добровольно исчезнуть, как тень на стекле.
Разве Новые Встречи уже отсияли?
Разве только собаки живут на земле?
Если сам я угрюм, как голландская сажа
(Улыбнись, улыбнись на сравненье моё!),
Этот чёрный румянец - налёт от дренажа,
Это Муза меня подняла на копьё.
Подожди! Я сживусь со своим новосельем -
Как весенний скворец запою на копье!
Оглушу твои уши цыганским весельем!
Дай лишь срок разобраться в проклятом тряпье.
Оставайся! Так мало здесь чутких и честных...
Оставайся! Лишь в них оправданье земли.
Адресов я не знаю - ищи неизвестных,
Как и ты, неподвижно лежащих в пыли.
Если лучшие будут бросаться в пролёты,
Скиснет мир от бескрылых гиен и тупиц!
Полюби безотчётную радость полёта...
Разверни свою душу до полных границ.
Будь женой или мужем, сестрой или братом,
Акушеркой, художником, нянькой, врачом,
Отдавай - и, дрожа, не тянись за возвратом.
Все сердца открываются этим ключом.
Есть ещё острова одиночества мысли.
Будь умён и не бойся на них отдыхать.
Там обрывы над тёмной водою нависли -
Можешь думать... и камешки в воду бросать...
А вопросы... Вопросы не знают ответа -
Налетят, разожгут и умчатся, как корь.
Соломон нам оставил два мудрых совета:
Убегай от тоски и с глупцами не спорь.

Саша Чёрный,  1910

+1

81

* * *
квокка,
выхухоль,
тупайя
с пряниками в рюкзаках
в лес вошли, легко ступая,
и пошли смотреть закат.
день был свеж. стояла осень.
пахло хвоей и листвой.
и ходило между сосен
солнце с белой головой.
выхухоль сказала:
- дамы,
как мне нравится, когда мы
выбираемся пройтись.
столько красок!
столько птиц!
на пригорке, на привале,
глядя, как блестит река,
чай по кружкам разливали
и глядели в облака.
- девочки! -
сказала квокка, -
с вами мне не одиноко.
повезло мне в жизни сей
повстречать таких друзей.
- да уж, - молвила тупайя,
к угощенью приступая, -
хорошо сидим втроем.
может, что-нибудь споем?
еж и белка, засыпая,
а над ними чёрный дрозд
слушали из нор и гнёзд:
квокка,
выхухоль,
тупайя
пели блюз
до первых звёзд.

Верочка Полозкова

+1

82

Уж небо осенью дышало,
Уж реже солнышко блистало,
Короче становился день,
Лесов таинственная сень
С печальным шумом обнажалась.
Ложился на поля туман,
Гусей крикливых караван
Тянулся к югу: приближалась
Довольно скучная пора;
Стоял ноябрь уж у двора.

А. Пушкин

+1

83

* * *

в ноябре всегда теплеет, лед цепляется за лужи, кто-то сверху наблюдает, ничего не говорит. в ноябре гадают просто: кто приснится - тот и сужен, на непаханых дорогах расцветают фонари. в ноябре легко собраться: кольт, винчестер, горсть патронов, старый шлем мотоциклетный, кружка, ложка, миска, нож. между небом и землею тянут струны - не потрогать, люди ходят осторожно, словно тени под луной.

мы выходим рано утром, лифты ленятся спуститься, у подъезда бродят кони - пегой масти, на подбор. мы охотники, скитальцы, мы идем за синей птицей, за непойманной мечтою, за поющею трубой.

птица водится, где хочет, и летает, где не просят; на нее всегда охота, этой птице нет цены. птицу ловят ради перьев (хоть поймать ее непросто): положи перо в подушку, будешь видеть чудо-сны. птицу ловят ради мяса: если слопать печень с перцем, то поскачет бизнес в гору, успевай его ловить!..

невезучие бродяги - мы идем за птичьим сердцем, за единственной наградой, за удачею в любви.

через горы и овраги, через заводи и речки мы идем, и нас все меньше, словно в пачке - сигарет. кто замешкался в болоте, кто поспать прилег на печке, кто продался за бесценок - три юаня в серебре. через камни и пустыни, через джунгли Амазонки; фляги булькают, пустеют, цель застыла, как смола. впереди стучится сердце - безрассудно, смело, звонко, поутру в янтарной выси виден след ее крыла.

сколько их еще осталось? все же надо торопиться, счастье в банке не запрятать, в старом кладе не найти. пусть охотников немало - нам, я верю, хватит птицы, счастье стоит дорогого, стоит всех дурацких птиц.

мы доходим до предела - до обрыва - до гнездовья; птица больше, чем возможно - только меньше, чем мечты. птица - пламя, птица - ветер, жаркий воздух пахнет кровью, пули клацают по клюву, распускаясь, как цветы. птица - боль, судьба, свобода, синева грозы над миром, васильков на летнем поле, глубины огромных льдин. горький воздух пахнет смертью, смерть, вздохнув, проходит мимо...
птица дышит - еле-еле.
я остался.
я один.

птица смотрит - как смеется, сердце в ребрах птичьих бьется, обещая: ласки, губы, ночи, яркие, как день. выбор пахнет пистолетом, жар от перьев - словно солнце.
счастье стоит... нет, бесценно.
жду.
боюсь.
молчу.
наде...

Анастасия Шакирова

+1

84

Таню с четвертого все называют шалавой.
Ей чуть за двадцать, ребенку - три с половиной.
Все потому, что Таня не поздоровалась с бабой Клавой,
Та в отместку назвала Татьяну продажной скотиной.
Во избежание очередного скандала
Таня боится рассказывать, что ребенка усыновила.
Это Кристина из двадцать второй квартиры,
Вчера перекрасилась из розового в зеленый.
"Наверняка, подражает идиотским своим кумирам,"-
Думает Саша, безнадежно в нее влюбленный.
Кристину ждут десять сеансов химиотерапии.
Ну и затылок полностью оголенный.
Это, знакомьтесь, типичный худой очкарик
Саша, что учится на четвертом курсе физмата.
У него, говорят, с собой всегда иностранный словарик,
В интеллигентной речи не слышно ни слова мата.
Саша хватается за стипендию, потому что его зарплата
Слишком мала, чтобы прокормить малолетних сестру и брата.
Это Денис, с ним жить рядом - одно издевательство.
Страшно в темном подъезде: Дэн на учете в милиции.
Он прошлым летом врезал за пьяное домогательство
К девушке.. парню, что оказался сыном министра юстиции.
Теперь Дэна ждет судебное разбирательство
СИЗО, передачки, кассации и петиции.
Это Марина, она, мягко говоря, полновата…
Местные дети громко кричат: «Толстуха!»
Вес выше среднего, фигура одутловата.
…Марина близка к уже месяцу голодухи.
Нарушение гормональное – это, знаете ли, чревато.
Лишний вес появился не от отсутствия силы духа.
Это женатая пара Сергей и Екатерина,
Больше всего на свете мечтающие о ребенке.
Для людей создается отчетливая картина:
зачем карьеристке дома стирать пеленки?
У Екатерины не такая возвышенная причина:
Стенки маточных труб для детей у нее слишком тонки.
Этот слишком богат, этот удавится за копейку,
Этот чрезмерно брезглив (у него обнаружили СПИД).
Эта мадемуазель круглый год ходит в телогрейке.
(У нее к двадцати пяти – хронический острый цистит).
Думаешь, ты простой? Стань другим на недельку.
Расскажешь потом, какой ярлык теперь на тебе висит.

(с) Алена Танчак

+3

85

Этих снежинок
смесь.
Этого снега
прах.
Как запоздалая месть
летнему
буйству
трав.
Этих снежинок
явь,
призрачное
крыло.
Белого небытия
множественное число...
Этого снега
нрав.
Этого снега
боль:
в небе
себя разъяв,
стать на земле
собой.
Этого снега
срок.
Этого снега
круг.
Странная мгла дорог,
понятая не вдруг.
Выученная
наизусть,
начатая с азов,
этого снега
грусть.
Этого снега
зов.
Медленной чередой
падающие из тьмы
в жаждущую ладонь
прикосновенья
зимы.

Роберт Рождественский

+2

86

Бабка вставала ночами, хотела ехать куда-то.
Когда просыпалась взрослой -- одевалась сама и шла.
Мы поймали ее однажды уже на краю села,
и еще удивлялись, откуда сила солдата
в этом зяблике,
в ней же сердце видно наполовину,
как через истлевшую мешковину.
А когда просыпалась девочкой Нюрой,
молочной, малой,
рыдала, захлебываясь,
просилась к маме,
к зимующим в доме козам
за теплую печь.
И вот тут её было не угомонить,
не отвлечь.

Пёс, едва теплело на улице, начинал таранить ворота,
принимался делать подкоп, скулил, выкликал кого-то.
Мы распахивали калитку, он мчался до поворота
и стоял там, растерянный,
сам не зная, что ищет,
брёл понуро обратно,
неделю отказывался от пищи.
А потом ничего, приходил в себя,
целый год был нам славным псом.
Но весной повторялось всё.

Часто снится: иду в степи,
с каждым шагом в неё врастая,
чужой невесомой поступью, бесшумно, как лис.
И какие-то первые встречные
со смутно родными чертами
говорят мне:
"Что-то ты долго, мы тебя заждались".
Вскакиваю на вдохе, судорожном, свистящем,
три минуты соображаю, кто я и где.
Я найду вас, приеду, но пока еще много дел.

Нужно лелеять своих,
выбрасывать вещи,
греться в желтых заплатах света
на сизом снегу у дома --
второклассником, потерявшим ключи;
тормошить обессилевшего:
поднимайся, давай, идём, а,
говори со мной хоть на рыбьем,
главное, не молчи.
Я отвечу по-рыбьи: помашу тебе плавниками,
потанцую на льду, смешно похлопаю ртом.
Где-то в серых волнах ковыля
есть нагретый на солнце камень.
Но к нему я пойду потом.

Дана Сидерос

+1

87

Ёжик в тёмном лесу потерял узелок.
В узелке – всех счастливых мгновений залог.
В узелке – всё, что надо душе для паренья:
Много сладостей разных, включая варенье.
Но растяпу ежа не спешите жалеть.

Узелок – молодец. Он умеет белеть.
Пёс добрейший принёс его ёжику в пасти.
Всё здесь временно. Временны даже напасти.
И неважно, что там у судьбы на уме.
Наше дело – светиться, светиться во тьме.

© Лариса Миллер

+3

88

ПРО СЧАСТЬЕ

Тетенька -
Пышная,
Словно букет -
Теплые пышки
Сложила в пакет,

Села на поезд.
И там, у окна
Пышек на совесть
Поела она.

Пышку
За маму
И пышку за папу.
Пышку за каждую кошкину
Лапу.
Пышку за мышку
На чердаке,
Пышку за книжку
В левой руке.

Зелень снаружи
Сияла,
Текла,
День состоял из еды и тепла.

Выйдя
На станции
Маленькой,
Ивовой,
Тетенька
Вдруг
Оказалась счастливовой.

Маша Рупасова

+2

89

Жизнь дана, чтоб ею наслаждаться:
Свежим хлебом, раннею весной.
Месяц по ночам выходит в штатском,
Чтобы не спугнуть весёлых снов.

В нежных чувствах, в таинстве причастий,
В добрых людях, встреченных в пути,
Столько ненавязчивого счастья,
Что его нетяжело нести.

Кто-то говорит, что счастье кратко,
Души их ленивы, как и плоть,
У вулкана остывает кратер,
Но в груди по-прежнему тепло.

Это ли не главное богатство?
Это ли не Божья благодать?
Ни одной конторе адвокатской
Сломленных людей не оправдать.

Ты не слушай их рекомендаций –
Сломленные люди часто врут...

Жизнь дана, чтоб ею наслаждаться.
Это труд, но благородный труд!

Сола Монова

+1

90

ЛЕС, ШУМЯЩИЙ В ГОЛОВЕ
У бабушки нашей
Была голова,
И в ней поселилась
Живая сова.
Сова -
Молодец! -
Привела за собой
Высокое небо
И лес голубой,
Медведя
И волка,
И даже лису,
Которая обосновалась в носу
И бабушке нос щекотала.
И бабушка так хохотала,
Что все
Улыбались
Невольно -
Ведь это ни капли не больно,
Когда на плечах
У тебя
Голова,
А в ней небеса
И лиса,
И сова.

Маша Рупасова

0

91

Мы с тобою так верили в связь бытия,
но теперь оглянулся я, и удивительно,
до чего ты мне кажешься, юность моя,
по цветам не моей, по чертам недействительной.

Если вдуматься, это как дымка волны
между мной и тобой, между мелью и тонущим;
или вижу столбы и тебя со спины,
как ты прямо в закат на своём полугоночном.

Ты давно уж не я, ты набросок, герой
всякой первой главы, а как долго нам верилось
в непрерывность пути от ложбины сырой
до нагорного вереска.

В.В. Набоков, 1938

+3

92

— Человек человеку бред, темнота и ад, —
он сказал, — оглянись вокруг, если мне не веришь.
— Нет, — кричу, — человек человеку — сад!
Человек человеку кит, океан и берег!
Человек человеку лето и тёплый дождь,
посмотри, как сверкает солнце в глазах и в сердце!..
— То блестят ножи — человек человеку нож,
и удар под ребро от рождения и до смерти.
Человек человеку рана, дыра и вой,
это волк в настоящем и будущем воплощенье.
Волк не может без стаи — покинувший стаю волк —
это бомж, это тень, он никто никому — кочевник.
Мы всего лишь осколки времени, пыль, стекло.
Мы разбитые зеркала и маршрут короткий.
— Нет, — кричу, — мы друг другу движенье, полёт, крыло!
И плечо, и надёжный плот, и весло, и лодка!..
Даже если вот так — на грани и через боль,
даже если ушёл на дно, где темно и немо —
всё равно, навсегда — человек человеку — Бог.
Через смерть, через ад — человек человеку — небо.

Мария Махова

+1

93

Тот клятый год уж много длился лет.
Я иногда сползал с больничной койки —
сгребал свои обломки и осколки
и свой реконструировал скелет.
И крал себя у чутких медсестёр,
ноздрями чуя острый запах воли,
я убегал к двухлетней внучке Оле
туда, на жизнью пахнущий простор.
Мы с Олей отправлялись в детский парк,
садились на любимые качели,
глушили сок, мороженое ели,
глазели на гуляющих собак.
Аттракционов было пруд пруди,
но день сгорал и солнце остывало.
И Оля уставала, отставала
и тихо ныла: деда, погоди.
Оставив день воскресный позади,
я возвращался в стен больничных голость,
но и в палате слышал Олин голос:
дай руку, деда, деда, погоди…
И я годил, годил сколь было сил,
а на соседних койках не годили,
хирели, сохли, чахли, уходили,
никто их погодить не попросил.
Когда я чую жжение в груди,
то вижу, как с другого края поля
ко мне несётся маленькая Оля
с истошным криком: «дедааа! погодии…»
И я гожу, я всё ещё гожу
и, кажется, стерплю любую муку,
пока ещё ту крохотную руку
в измученной руке своей держу.

Леонид Филатов

+2

94

Иногда хочется быть такой женщиной-женщиной,

Звенеть браслетами,

поправлять волосы,

а они, чтоб все равно падали,

благоухать Герленом,

теребить кольцо,

пищать «Какая прелесть!»,

мало есть в ресторане,

«мне только салат».

Не стесняться декольте,

Напротив, расстегивать

Совсем не случайно,

Верхнюю пуговочку.

Привыкнуть к дорогим чулкам,

И бюстхалтеры покупать

Только «Лежаби».

Иметь двух любовников,

Легко тянуть деньги,

«ты же знаешь – я не хожу пешком»,

«эта шубка бы мне подошла»…

Не любить ни одного из них.

«И потом в гробу

Вспоминать Ланского».

А иногда хочется быть интеллигентной дамой,

Сшить длинное черное платье,

Купить черную водолазку,

Про которую Татьяна Толстая сказала,

Что их носят те, кто

Внутренне свободен.

Если курить, то непременно с мундштуком,

И чтоб это не выглядело

Нелепо.

Иногда подходить к шкафу,

Снимать с полки словарь,

чтоб только УТОЧНИТЬ слово,

говорить в трубку: «Мне надо закончить статью,

сегодня звонил редактор»,

Рассуждать об умном на фуршетах,

А на груди, и в ушах чтоб

- старинное серебро

С розовыми кораллами

Или бирюзой.

Чтоб в дальнем кабинете

По коридору налево

сидел за компьютером муж-ученый,

Любовь с которым

Продолжалась бы вечно.

Чтоб все говорили

«Высокие отношения».

Чтоб положив книжку

на прикроватный столик,

перед тем, как выключить свет в спальне,

он замечал:

"Дорогая, ты выглядишь бледной,

Сходи завтра к профессору

Мурмуленскому.

Непременно".

А иногда просто необходимо быть

Холодной расчетливой сукой.

И большой начальницей,

Чтоб все в офисе показывали пальцем

И так и говорили новеньким:

Она холодная расчетливая сука,

Пойдет по трупам.

Ну, зачем так грубо?

И зачем же сразу «по трупам»?

А вы, девушка уволены…"Кажется я ясно ставила задачу",

Называть красивых секретарш

«дурочками»,

Прямо в глаза.

Не потому что дурочки, а потому, что красивые.

Топ-менеджерскую зарплату

Тратить на элитную косметику,

И чтоб золотых карт миллион,

С сумасшедшими скидками…

Коллекционировать современное искусство,

Развешивать его

По голым стенам в кабинете

И в огромной пустой квартире,

Где на сушилке на кухне

Одна чашка, одна ложка

И две табуретки

у барной стойки.

Говорить мужчине:

Жалкий неудачник,

То есть нет – лууууууузер.

Утвержать, что мастурбация

- дело всенародное,

И спать с котом,

(«он же член семьи!»),

Которого кормит домработница.

А иногда хочется быть такой своей для всех

В доску.

С короткой стрижкой,

И красить волосы, губы и ногти оранжевым,

И ходить в больших зеленых ботинках,

С индийской сумкой-торбой,

С наушниками в ушах,

С веревочками на запястье,

Все время везде опаздывать,

Вопить в курилке:

«Я такую кофейню открыла!»,

«Вы пробовали холотропное дыхание? –

Отвал башки!»

И чтоб аж дым из ушей.

Захлебываться от впечатлений,

Не успевать спать,

Собираться на Гоа

В феврале.

Сидеть в офисе за "маком",

Вокруг чтоб все увешано

разноцветными стикерами

с напоминаниями: «придумать подарок Машке»,

«напомнить Витьке про ужин в среду»,

«купить новые лыжи».

На рабочем столе чтоб фотографии детей

В бассейне и в океане,

Портреты собаки – лабродор (почившей),

И бородатого мужчины в странной желтой шапочке.

Быть всю жизнь замужем

За одноклассником,

Который за двадцать лет, представьте

Так и не выкинул

Ни одного фортеля.

Ди еще и мирится со всеми этими

Друзьями, вечеринками, транжирством

И немытой посудой.

«Ты заедешь за мной в восемь?»

«Конечно, зая».

А иногда хочется побриться на лыску,

И повязать платочек,

Вымыться в бане хозяйственным мылом,

Но пахнуть какими-нибудь

Травками,

Полынью там, или мятой.

Научиться молиться,

Читать жития святых,

Соблюдать посты,

Назвать сына Серафимом,

Подставлять, хотя бы мысленно,

другую щеку,

«Ты этого хотел. Так. Аллилуйя.

Я руку, бьющую меня

- целую».

Излучать доброжелательность,

И чтоб ненатужно так

Сиять от унутренней хармонии.

Принести из церкви святую воду в баллоне,

Поставить ее в холодильник,

И когда муторно на душе

Умываться ею

И советовать мамашам,

Что если у ребенка температура,

Достаточно просто сбрызнуть,

И чтоб это действительно помогало.

А иногда прямо требуется быть хозяюшкой,

С большой буквы Х.

Такой, которая все сама-сама

И по собственным рецептам.

«А я шарлотку так делаю»

И понеслось…

На полке банки со специями,

Стеклянные крынки

С надписями:

Рис, горох, сахар.

И там, где написано

«Мука», там правда мука,

А не на дне старая заварка.

В шкафчике

полотенца стопочками,

Разложены

по цветам и размерам,

Между крахмальными простынями

Ветки лаванды

И что-то такое

С вышивкой,

Очень ненужное

Что называется

Сухим и шуршащим

Словом - саше.

А как же?

На подоконнике таз

С вишневым вареньем –

«два раза прокипятить»,

В вазочке – пенки,

На столе капустка

Собственного закваса.

Но в доме, мамаша,

надо ж иметь и другие закуски…

Когда же собраться,

И научиться,

Хоть макароны

Варить правильно,

Ходить

не в магазин на углу,

А на рынок,

Знать, что на прошлой неделе

помидоры стоили меньше

на три рубля,

Шампиньоны, наоборот,

Подешевели (надо брать),

А мясо – в той же цене…

Перебирать его на прилавке,

Переворачивать,

Мгновенно проницать

все подлые замыслы

Продавца,

«Представляешь, он хотел мне подсунуть…»

Иногда, прям так хочется

Что-то там жарить и парить,

Украсить салат,

перелить борщ

В фарфоровый супник

С кучерявыми ручками,

И крикнуть в сторону гостиной

Обед готов!

Идите ужинать…

А еще ужасно хочется пойти в официантки,

Купить накладные ресницы,

И полное

Собрание сочинений

Дарьи Донцовой.

Научиться ходить на каблуках

Флиртовать с посетителями,

Чтоб они больше

Оставляли на чай,

Говорить: а вот попробуйте еще «карпччо»,

Уж очень оно у нас замечательное.

Ходить в кино,

Копить на машину.Бросить бармена,

Закрутить с поваром-итальянцем,

Висеть на доске почета,

Как работник, раскрутивший максимальное число лохов

На дорогое французское вино,

Которое, они сроду не отличат,

От крымского.

Пить сколько хочешь горячего шоколада

Из кофе-машины,

И уже разлюбить греческий салат.

А что мы имеем на деле?

Пока только

Черную водолазку.

Полина Санаева, 2009

+2

95

Сентябрь. Мы пережили лето

Бабочка по законам аэродинамики летать не может.
Ангелина Евгеньевна приближается к супермаркету.
В одной руке у нее кошелка, в другой тележка,
В третьей сумка на колёсиках по имени Дарья.
Подмышкой авоська и кошелек.

Толик просит курочку, Борик - курточку,
Наташа - яблок, сыра и сельдерея.
Степан Антонович ест только постное, Маргарита Васильевна любит копченое,
Вася жует что дали, главное - много,
Мама четвертый год не встает с постели.

Ангелина Евгеньевна бросается в очередь.
У нее давление двести сорок на восемьдесят.
У нее приливы, нервы и недержание. Наташа хочет новые сапоги,
А еще собаку. Собаку еще куда же!
С ней надо гулять, а кто это будет делать.

Во дворе уже месяц стройка, в природе осень.
Ангелина Евгеньевна отоваривается в молочном отделе.
Новые сапоги стоят столько же, сколько осень,
Стройка, собака, куртка и курица, вместе взятые.
Гомеопат запретил курить. А она никогда не курила.

В этот момент появляется добрая фея.
Машет палочкой и говорит приветливо:
- Ангелина Евгеньевна, какое твое желание? Загадай любое, я все исполню немедленно.
Нет, она говорит не так. Она говорит:
- Гелечка! Ты моя быстрая ласточка, любимая девочка. Я куплю тебе воздушный шарик и кофточку, мы поедем кататься на карусели.
И улыбается, как в шестьдесят девятом году.

Ангелина Евгеньевна садится на пол супермаркета,
Трясет косичками, отчаянно брызжет слезами
И кричит:
- Купи мне куклу в зеленой шляпе! Куклу за восемь рублей и пятнадцать копеек!
Добрая фея склоняется в белом халате. Укол, корвалол, попейте водички, адрес?
Ангелина Евгеньевна забыла адрес. Улица Кирова, а помимо? Город какой?

А город - тот самый, все очень просто. Он стоит за дверью, в него не стоит очередь.
Ангелина Евгеньевна выдыхает. Встает, благодарит окружающих, глотает лекарство, выходит из магазина.
Несет кошелку, авоську, куртку, катит Дарью. В Дарье курица, сыр, сметана, сельдерей, сапоги, селедка.
Отдельно в коробке - кукла в зеленой шляпе.
Бабочка по законам аэродинамики летать не может.
Но она летает.

http://neivid.livejournal.com/

0

96

СТАРИННЫЕ КОРАБЛИ

Как прекрасны старые корабли!
Будто жарким днем, в холодке квартир,
Кружевницы гентские их плели,
А точили резчик и ювелир.
   Грациозно выгнуто их крыло.
   И настолько тонкий на них чекан,
   Будто их готовили под стекло.
   А послали все-таки — в ураган.
(Лишь обломки их под «секло» легли...)
Хороши старинные корабли!
   Были души: чистые, как хрусталь,
   Тоньше кружев, угольев горячей;
   Их обидеть жаль, покоробить жаль,—
   А ушли они — в перестук мечей,
   Словно к мысу Горн — корабли...
Да уж как не так! Перестук мечей
Сладкой музыкой был бы для их ушей!
Но ушла их жизнь... в толчею толчей,
На съеденье крыс, на расхват мышей,
На подметку туфель для мелкой тли...
   Потому от них на лице земли
   И следа следов не нашли...
Опустелые, как безлистый сад,
      Бригантины спят:
Им равны теперь ураган и бриз,—
Паруса, как тени, скользнули вниз,
      Такелаж провис...
   Уж теперь и в прошлое не спешат:
   Сколько могли — ушли.
   ...Но опять над вами сердца дрожат!
Но опять заботы на вас лежат!
И опять вам жребии подлежат,
      О старинные корабли!

Новелла Матвеева, 1975

+1

97

"Как выпить солнце"

Профаны,
Прежде чем съесть гранат,
Режут его ножом.
Гранатовый сок по ножу течет,
На тарелке красная лужица.
Мы
Гранатовый сок бережем.
Обтянутый желтою кожурой,
Огромный,
Похожий на солнце плод
В ладонях медленно кружится,
Обсмотришь его со всех сторон:
Везде ль кожура цела.
А пальцы уж слышат сквозь кожуру
Зерна —
Нежные, крупные,
Нажмешь легонько
(Багряна мгла!),
Кровью брызнули три зерна
(Впрочем, брызгаться тесно там —
Глухо и сочно хрупнули).
Теперь осторожно мы мнем и мнем
Зерна за рядом ряд.
Струи толкутся под кожурой,
Ходят, переливаются.
Стал упругим,
Стал мягким жесткий гранат.
Все тише, все чутче ладони рук:
Надо следить, чтоб не лопнул вдруг —
Это с гранатом случается.
Терпенье и нежность — прежде всего!
Верхние зерна — что?!
Надо зерна
Суметь
Достать в глубине,
В середине размять их здорово...
И прокусить кожуру,
И ртом
Глотками сосущими пить потом,
В небо подняв драгоценный плод
И
Запрокинув голову!

В. Солоухин

+2

98

Боб Дилан

ВЕТЕР ОТВЕТ ПРИНЕСЕТ

Сколько дорог должен путник пройти,
Чтобы мужчиною стать?
Сколько морей должен гусь пролететь,
Чтобы до суши домчать?
Сколько должны еще пушки палить,
Прежде чем мир заключить?
Вслушайся друг в то, что ветер поет,
Ветер ответ принесет.
Сколько веков должны горы стоять,
Чтобы раскрошиться в песок?
Сколько веков должен жить человек,
Чтоб стать свободным он смог?
Сколько еще можно не замечать
Ближнего бед и тревог?
Вслушайся друг в то, что ветер поет,
Ветер ответ принесет.
Сколько еще нужно в небо смотреть,
Чтобы звезду различить?
Сколько страданий людских пережить,
Чтоб научиться любить?
Чтоб человека щадить и жалеть,
Сколько скорбей и невзгод?
Вслушайся друг в то, что ветер поет,
Ветер ответ принесет.

Перевел Г. Кружков

+1

99

Алла Сергеевна Демидова читает стихотворение Зинаиды Николаевны Гиппиус


https://www.youtube.com/watch?v=JlaoMUmUJX8

Здесь много видео: Алла Демидова VIDEO

Для тех, кому интересно послушать воспоминания интересного человека.

ссылка

Алла Демидова. Театральное Зазеркалье (2010) - 1

1-я часть
Алла Демидова размышляет о работе актера как о второй реальности, зазеркалье, о раздвоении актера под влиянием роли, о возможности спрятаться за грим как за маску. Вспоминает о роли Раневской в "Вишневом саде", о своей работе над "Медеей" в Греции, о великих мастерах сцены - Алле Тарасовой, Николае Симонове, Иннокентии Смоктуновском. В программу включены фрагменты фильмов "Стакан воды", "Дети солнца", "Чайка", спектакля "Идиот".

Алла Демидова. Театральное Зазеркалье (2010) - 2

2-я часть
Алла Демидова продолжает рассказ об актерской профессии. Касаясь своей учебы в Университете, а затем в Щукинском училище у Анны Орочко, говорит о своей мечте сыграть Гамлета - роль и сложную, и простую, вмещающую в себя все человеческие чувства. Вспоминает о работе над "Гамлетом" у Николая Охлопкова, затем у Юрия Любимова в Театре на Таганке и о своем моноспектакле "Гамлет-урок".

Алла Демидова. Театральное Зазеркалье (2010) - 3

3-я часть
Алла Демидова рассказывает о лучшем, по ее мнению, спектакле Анатолия Эфроса - "Вишневый сад", о Высоцком в роли Лопахина, о Золотухине в роли Пети Трофимова. Она размышляет о пьесе Чехова как комедии абсурда, о самом писателе, фактически, написавшем историю болезни и гибели сада как историю болезни и гибели человека. Вспоминая о режиссере Андрее Тарковском, актриса рассказывает о знакомстве с ним, о его характере, об их работе над фильмом "Зеркало".

Алла Демидова. Театральное Зазеркалье (2010) - 4

4-я часть
Алла Демидова рассказывает о театре "Комеди Франсез", о сохранении театральных традиций, бережном отношении к актеру во французском театре. Делится своими впечатлениями от Парижа, вспоминает о Ж. Виляре, о режиссере Антуане Витезе, о работе с ним, о его смерти. Рассказывает о фестивале в Авиньоне, посвященном памяти Витеза. В программу включены фрагменты спектакля "Тартюф" в постановке А. Витеза.

Алла Демидова. Театральное зазеркалье (2010) - 5

5-я часть
В этой программе Алла Демидова рассказывает о проектах, предложенных ей знаменитыми режиссерами. Вспоминает о работе с дирижером Евгением Колобовым над моноспектаклем по ахматовской "Поэме без героя", о театре греческого режиссера Теодороса Терзопулоса и совместной работе с ним, о предложениях Б. Уилсона, Антуана Витеза, Джорджо Стрелера. Алла Демидова рада за русских артистов, имеющих возможность работать за рубежом: главное для актера - не упустить свой шанс.

Алла Демидова. Театральное Зазеркалье (2010) - 6

6-я часть
Выпуск целиком посвящен Сергею Параджанову, которого Алла Демидова считает уникальной личностью, гениальным режиссером и художником, фантазером и мистификатором, жизнелюбом, умеющим устраивать неповторимые праздники и делать подарки. Вспоминая о своих встречах с Параджановым, Демидова говорит, что такие люди формируют вкус и стиль, помогают другим талантам, украшают нашу скучную жизнь. В программу включены фрагменты фильмов Параджанова "Тени забытых предков" и "Цвет граната".

Алла Демидова. Театральное Зазеркалье (2010) - 7

7-я часть
Демидова рассказывает о кинорежиссере Ларисе Шепитько, о работе над фильмом "Ты и я". Отмечая жесткий характер Ларисы, ее целеустремленность, трудолюбие, ее трагическое мироощущение, Демидова вместе с тем вспоминает о том, как нежно любила Шепитько своих актеров. Описывает поездку в Женеву, случайную встречу в самолете с Игорем Ильинским, работавшим над ролью Льва Толстого, рассказывает о Юрии Визборе и его друзьях, о съемках фильма "Прощание с Матерой".

Алла Демидова. Театральное Зазеркалье (2010) - 8

8-я часть
Сравнивая работу актера в театре и кино, Алла Демидова говорит о роли костюма и грима, о партнерах, об отношении к кинокамере на киносъемках и дыхании зрительного зала в театре. Вспоминая спектакль "Вишневый сад", актриса сравнивает фантасмагорию Анатолия Эфроса с жесткой сценографией Любимова-Боровского в "Гамлете". Рассказывая о своем интересе к экстрасенсорике, Демидова описывает свою встречу с Вангой.

+2

100

Подобен клетчатой торпеде
Вареный рыночный початок,
И мальчик на велосипеде
Уже не ездит без перчаток,
Ночной туман, дыханье с паром,
Поля пусты, леса пестры,
И листопад глядит распадом,
Разладом веток и листвы.

Октябрь, тревожное томленье,
Конец тепла, остаток бедный,
Включившееся отопленье,
Холодный руль велосипедный,
Привычный мир зыбуч и шаток
И сам себя не узнает:
Круженье листьев, курток, шапок,
Разрыв, распад, разбег, разлет.

Октябрь, разрыв причин и следствий,
Непрочность в том и зыбкость в этом,
Пугающая, словно в детстве,
Когда не сходится с ответом.
Все кувырком, и ум не сладит:
Отступит там, споткнется тут…
Разбеги пар, крушенья свадеб,
И листья жгут, и снега ждут…

Сухими листьями лопочет,
Нагими прутьями лепечет,
И ничего уже не хочет,
И сам себе противоречит, —
Мир перепуган и встревожен,
Разбит, раздерган вкривь и вкось…
И все-таки не безнадежен,
Поскольку мы с тобой не врозь.

Д. Быков

+1


Вы здесь » MJisALIVEru » В мыслях О... » Косой дождь